Стирая грани - Хлоя Уолш

Подойдя, он приобнял мускулистой рукой мои плечи и повел по нашей старой тропе.

Мы шли рядом по лесу в палящую жару: он — в темно-синих шортах, я — в белом легком сарафане. Некоторое время мы просто молчали, оба погруженные в мысли и внутреннюю тревогу.

Наконец, когда тишина стала невыносимой для нас обоих, я спросила:

— Так кто ты теперь?

— Что ты имеешь в виду? — Кейд отодвинул ветку, преграждавшую тропу, пропуская меня вперед, и пошел следом.

Я аккуратно обходила крапиву, и снова уворачивалась от колючей ветви.

— Я имею в виду — кто ты? Кто сейчас такой Кейд Мэтьюз? Ты все тот же мальчик, которого я знала, или теперь ты другой?

Я медленно спускалась по склону, сбивчиво дыша. Ощущая, что существенно отвыкла от физических нагрузок.

— Какой у тебя сейчас любимый фильм, любимый спорт? С кем ты пошел на выпускной в младших классах? Из-за кого ты в последний раз плакал?

— Слишком много вопросов, Кенз, — усмехнулся Кейд. Взяв меня за руку, он остановил меня и сел на небольшой склон. — Давай чуток передохнем.

До ручья оставалось всего несколько метров; я слышала, как внизу журчит вода. Склон был невысоким — метра три, не больше, — но я не стала спорить.

С немой благодарностью я села рядом, скрестив ноги. Кейду не нужен был отдых — он даже не запыхался, — но его внимательность к моим потребностям грела сердце.

— Ну?

Вытянув ноги на длинной траве, он улыбнулся, выглядывая воду.

— Теперь мне больше всего нравится футбол. — Опершись на локти, он повернулся ко мне. — А любимый фильм все тот же — «Счастливчик Гилмор».

— Серьезно? — тихо рассмеялась я и, повторяя его движение, тоже вытянула ноги. — Боже, я помню как ты был одержим этим фильмом в детстве…

— Это отличный фильм, — парировал он с ухмылкой, и передразнивая, протянул: — «Просто подтолкни его… ну, подтолкни…»

— «Слегка тюп-тюп-тюп… тюпни по нему», — закончила я за него.

Глаза Кейда вспыхнули.

— Да ну, ты помнишь?

Закатив глаза, я расстегнула застежки туфель, легла на спину и удовлетворенно вздохнула, греясь на солнце и наслаждаясь компания лучшего друга.

— Как я могу не помнить? Ты заставил меня посмотреть его миллион раз.

Он немного помолчал, прежде чем наконец сказать:

— Я не пошел на выпускной. А последний человек, из-за которого я плакал, была ты.

— Мне жаль, — прошептала я. — Прости, что была причиной твоих слез.

— Нет, Кенз. Это я должен извиняться.

Я повернула голову к нему.

— За что?

Он тяжело вздохнул, на мгновение откинул голову назад, а потом снова посмотрел на меня.

— За то, что меня не было рядом, когда ты вернулась. — Он сморщил нос и застонал. — За то, что как придурок избегал тебя…

— Все нормально. — Ненормально. — Я понимаю. — Не понимаю.

— Моя мама… — начал он, но я прервала его. Ему не нужно было оправдывать Шэрон.

Я все понимала. Всегда.

— Я знаю, что твоей маме неловко рядом со мной, Кейд, — сказала я, разглядывая облака. — И знаю, что теперь у тебя новые обязательства.

Я закрыла глаза, пытаясь вытеснить из мыслей навязчивый образ Эмили.

— О чем ты? — спросил Кейд.

— Об Эмили.

— Кто сказал тебе про Эмили? — последовал вопрос после короткой неловкой паузы.

— Твоя мама упомянула. — наконец собравшись с духом ответила я. Открыв глаза, я заставила себя посмотреть на него. — У вас все серьезно? Ты правда ее любишь?

— Серьезно?... нет, то есть… черт. — Он потер переносицу, морщась, словно от боли. — Это… это то, что есть, Кенз.

— И что это значит?

— Мы встречаемся уже больше года, — наконец выдавил он. — Она была рядом, когда я нуждался в… утешении, наверное, уже не знаю…

— Утешении?

— Черт, Кенз, я просто развалился, когда ты ушла…

— Я не уходила, Кейд! — резко повысила голос я, вскакивая. — Меня забрали, — прошипев, быстро начала сбегать к воде.

— Я знаю, — пробормотал он, поспешно вставая и следуя за мной.

— Это огромная разница! — выкрикнула я, ступив на камни у подножия. Я спешно подошла ближе к воде и опустила пальцы ног в прохладную воду.

— Черт, я знаю, Кенз. Я не это имел в виду, ты знаешь это, — отчаянно ответил он.

Подойдя ко мне, он протянул руку, и я, не позволив себе раздумывать, вложила в нее свою. Его длинные теплые пальцы переплелись с моими.

Большим пальцем Кейд коснулся внутренней стороны моего запястья — и пульс тут же взлетел к небесам. Его прикосновения были мягкими, желанными, домашними. Его тело прижималось к моему, и внутри все отзывалось потребностью.

Жар, исходивший от наших тел, будто служил теплообменом обоих, и я сгорала в наслаждении. Это было новое необузданное чувство — и я стремительно к нему привыкала.

Все в Кейде заставляло меня снова чувствовать себя живой: каждое прикосновение, каждое слово, каждый взгляд, каждая улыбка, посвященные только мне…

— Не злись на меня, — прошептал он, притягивая меня ближе, — Я просто не справлялся, Кенз.

— Я не злюсь, — выдохнула я, прижимаясь к нему. Он был таким большим, сильным, и безопасность, исходившая от него, укутывала меня, как одеяло защиты — как одеяло любви.

— Я буду заботиться о тебе, Кенз, — сказал Кейд. Убрав одну руку, он обхватил мою талию обеими. — Здесь ты в безопасности. Я не позволю ничему плохому случиться. Ты со мной. И я больше никогда не спущу с тебя глаз.

Его дыхание коснулось моего лица, и мне хотелось опуститься на землю и позволить ему делать со мной все, чего раньше никогда не желала.

— Я знаю, — шептала я, склонив голову.

Меня использовали больше мужчин, чем мне хотелось бы помнить. В детстве отец использовал меня, чтобы сохранить брак. Хозяин использовал меня. Его друзья использовали меня. В той или иной форме меня использовали всегда. Но с Кейдом все было иначе…

Я хотела Кейда. Хотела, чтобы он был во мне, чтобы его близость стерла следы других, очистила мое тело от чужих, грязных прикосновений…

Между нашими губами оставалось меньше дюйма, и желание сократить