Исцеляя босса - Оливия Хейл

Мой папа выглядывает у нее из-за плеча.

— Как новый босс? Тот, кому Виви продала компанию?

— Нормально, — говорю я, пожимая плечами. Картинка непринужденности. — Он венчурный капиталист. Хочет, чтобы мы больше зарабатывали, и это в основном все.

— Не уверен, что Виви это слишком нравится, — говорит папа. Его взгляд задерживается на чем-то у меня за плечом. На полотенцах, все еще скрученных и прижатых к подоконникам. — Что там у тебя сзади, дорогая?

— О, окна протекают, когда идет дождь.

— Как так?

— Это старое здание.

— Это не оправдание. Тебе нужно сказать своей тете. Она твой арендодатель, — говорит папа. — Типично для моей сестры не проводить проверки. Как давно это продолжается?

— Несколько месяцев, думаю. Может, больше.

— Ты говорила с ней об этом?

— Да, — говорю я, но улыбаюсь. — Ты же знаешь, какая она. Остра как бритва, но рассеянная, как только можно, — не говоря уже о том, что она в последнее время часто отсутствует. Задерживает ланчи и берет трехдневные выходные.

— Я поговорю с ней, если хочешь, — предлагает папа.

— Спасибо, но я сама подниму этот вопрос на следующей неделе.

— Так и сделай, дорогая. Помни, ты платишь ей аренду, а не живешь там из милости. Так что требуй того, что тебе нужно. Вивиан быстро все исправит, если действительно услышит о проблеме.

— Да, папа.

Он улыбается.

— Вот моя девочка.

Когда мы наконец заканчиваем разговор, сразу после того, как мама проводит для меня виртуальную экскурсию по новому огороду, который она разбила, и позволяет поздороваться с собаками, тоска по дому сжимает мое горло тугим узлом. Место особенно красиво летом, а июнь уже на исходе.

Я убираю остатки своего воскресного завтрака, превратившегося в поздний завтрак, а затем в ланч, беру две чайные кружки, все еще оставленные на журнальном столике с пятничного вечера. Его, с пионами, и мою, с мультяшной собачкой. Я смотрю вниз на Эйса, удобно лежащего на полу, живого и без боли.

Достаю телефон и пишу ему короткое сообщение.

Саммер: Огромное спасибо за помощь той ночью и за то, что остался на некоторое время. Я перед тобой в долгу.

Я смотрю на текст и борюсь с учащенным биением сердца. Абсурдно так сильно волноваться — что то, как он прочтет мои слова, посмотрит на телефон, имеет такое значение. Но это так.

Он был спокоен и уверен в пятницу... и то, как он сидел на моем диване той ночью? С растрепанными темными волосами и длинными ногами, вытянутыми перед собой, он выглядел, как ленивый бог. Постоянно выносящий приговоры окружающим.

Со слоями и слоями тайн.

Его ответ приходит через десять минут, заставляя меня перепрыгнуть через диван туда, куда я бросила телефон.

Энтони: Не за что. Как дела у Эйса?

Я опускаюсь на диван и позволяю пальцам порхать над телефоном. Представляю, как он смотрит на свой экран, ожидая моего ответа.

Саммер: Когда я забирала его вчера, он был уставшим и много спал. Но сегодня настроение у него поднялось, он немного поиграл с игрушками. Почти вернулся к норме!

Энтони: Это отлично. Ты сказала парню из доставки, что случилось из-за его шоколада?

Саммер: Нет, конечно нет! Он мог бы почувствовать себя ужасно, хотя не сделал ничего плохого.

Он не отвечает на это. Я смотрю на телефон до неловкости долго.

Не готова позволить этому быть концом диалога.

С замирающим сердцем я ищу, что бы сказать. Что-нибудь, что могло бы продолжить разговор. Когда я возвращалась домой с Эйсом вчера, какая-то женщина раздавала флаеры на дегустацию пива. Не будет ли это нарушением границ?

Но он не возражал той ночью, когда я назвала нас друзьями. Проводить время с ним весело. Захватывающе. Дразнить циника, выманивая его из раковины — его присутствие уверенно, а юмор удивительно мрачен.

Мой телефон снова издает мелодию. Он прислал мне изображение.

Пакетик ромашкового чая лежит на темном дереве кухонной столешницы.

Энтони: Я тоже обзавелся новой игрушкой. Был неплох, когда ты готовила.

Я улыбаюсь, отвечая.

Саммер: Рада, что кому-то привила любовь к чаю! Он еще помогает заснуть.

Энтони: Так я и понял.

Отбросив осторожность, я печатаю приглашение. Готовлюсь к его немедленному отказу или, что хуже, к молчанию.

Саммер: Если же тебе хочется чего-то покрепче, в баре на моей улице сегодня вечером дегустация пива. Хочешь присоединиться?

Ответ приходит через несколько минут, и когда приходит, это всего два слова.

Энтони: Только мы?

Саммер: Да.

На этот раз его ответ мгновенен.

Энтони: Пришли мне адрес.

— Понятия не имела, что здесь будет так многолюдно, — говорю я, пробираясь мимо группы студентов. На одном из них домашней вязки бини, на другом — кроп-топ. Не совсем клиентура Энтони Уинтера.

Он бормочет за моей спиной.

— Очень плохое освещение здесь.

Полагаю, это правда, но это придает месту некоторый шарм. Уютно, а не захолустно. Я останавливаюсь у одного из немногих свободных столиков.

— Здесь нормально?

Он кивает, и мы устраиваемся на шатких стульях. Одинокий искусственный цветок опасно качается на своем столь же искусственном стебле в пивном бокале на столе.

— Как ты нашла это место? — спрашивает он.

— Они раздавали флаеры на улице, когда я проходила мимо, и я взяла один.

Энтони качает головой.

— Только ты могла бы остановиться, чтобы принять его.

— Хм. А ты бы не стал?

— Определенно нет. Сомневаюсь, что кто-либо, выросший в Нью-Йорке, стал бы.

— Представь все, что ты упускаешь, — говорю я. — Дегустации пива в студенческих барах? Приглашения в сомнительные подпольные клубы?

— Ужас, — его глаза сверкают сухим весельем, но становятся острыми, когда к нам подходит официант. У него через плечо перекинуто полотенце, а в руке — стопка меню.

— На дегустацию?

— Точно, — говорю я.

— Отлично, добро пожаловать, ребята. Вот список лагеров, элей и IPA, которые мы будем подавать сегодня вечером, — он вручает нам по меню, слегка липкому на ощупь. — Там же где-то засунут оценочный листок. Будем подавать с интервалом в двадцать минут.

— Хорошо, здорово, — говорю я. — Как насчет... ох.

Он уже отступает, пробираясь через толпу к другим новоприбывшим.

— Превосходное обслуживание, — сухо говорит Энтони. На нем обычная недовольная гримаса, но впервые я вижу его в чем-то, кроме костюма.

Серый свитер облегает плечи, обрисовывая ранее скрытые мышцы. На запястье массивные часы, без бриллиантов. Он рассеянно проводит рукой по густым темным волосам и смотрит в меню пива. Мне хочется протянуть руку и провести пальцем по его бородатой линии челюсти. Узнать, будет ли она щекотать ладонь.

Он закрывает меню.