Исцеляя босса - Оливия Хейл

— Вслух?

— Да. Мне нравится твой голос.

— Хорошо. Да, — говорю я, улыбаясь. Я рассказываю ему об ореховом характере первого светлого эля, время от времени поглядывая на него.

Он, конечно, замечает.

— В чем дело?

— Ни в чем. Я просто... — я кладу меню. — Хочу еще раз сказать спасибо. Дегустация пива за мой счет, кстати. Вся.

Он качает головой.

— Нет.

— Я настаиваю, Энтони. Пожалуйста. Ты помог мне с Эйсом, и без твоей машины... спасибо.

— Не за что, — говорит он, темный взгляд смягчается. — Но ни при каких обстоятельствах ты не платишь за это, Саммер.

Я обвожу рукой наше окружение.

— Пожалуйста? Смотри, я знаю, это не твоя обычная сцена, и я понятия не имела, что здесь будет так многолюдно. Пожалуйста, позволь мне.

— Не моя обычная сцена?

— Да. Это не совсем то место, где мы бы организовали свидание для клиента «Opate», знаешь ли.

Энтони скрещивает руки на груди, но взгляд в его глазах — все что угодно, только не раздражение.

— Кем, по-твоему, я вообще являюсь? Я не такой, как твои клиенты.

Я улыбаюсь, опустив взгляд на меню.

Он, конечно, замечает это.

— Думаешь, я такой?

— Возможно, да.

Он качает головой, но в уголке его рта таится улыбка.

— Ты однажды сказала, что отлично разбираешься в людях. Я в этом сильно сомневаюсь.

— Возможно, я позволила некоторым вещам, которые слышала о тебе, повлиять на мое мнение, — признаюсь я. — Но в свое оправдание скажу: ты купил на аукционе часы Cartier, которые не можешь носить. Они тебе хотя бы по размеру?

— Нет.

— Видишь? Ты сам приложил руку к созданию собственной репутации.

— Ты сказала, что слышала кое-что обо мне.

— Да, что ж, мне не положено говорить о том, что клиенты рассказывают мне после свиданий.

Его брови опускаются.

— Но?

— Но, гипотетически, мне могли сообщить о некоторых связях твоей... ну, твоей семьи.

— Моя фамилия, — говорит он. — Неужели ты не сделала выводов раньше, чем мои свидания указали тебе на это?

Я извиняюще пожимаю плечами.

— Не сделала. Прости?

Энтони качает головой и смотрит в потолок.

— Мой дед перевернулся бы в гробу, если бы услышал это.

— Правда? О, прости.

Но затем его взгляд возвращается ко мне, и он переполнен беззвучным смехом.

— Честно, как ты можешь работать в таком месте, как «Opate», и не знать этого? Не интересоваться этим?

— Ты знаешь почему, — говорю я с вызовом, но улыбаюсь. — У меня правильные причины.

— Ах, да. Настоящая любовь.

— Именно.

— Знаешь, когда мы впервые встретились, я думал, ты просто рассказываешь мне какую-то чушь.

— А теперь?

— Теперь я знаю, что ты действительно в это веришь. Не знаю, делает ли это тебя благородной или наивной.

Я смеюсь, закинув ногу на ногу под столом, и моя нога оказывается рядом с его ногой. Никто из нас не отодвигается.

— Разве я не могу быть и тем, и другим?

Официант приносит наши первые два пива, по одному каждому, и дает ручки для оценочных листков. Я смотрю на Энтони через край своего бокала. Он полностью погружается в процесс, делает большой глоток эля и комментирует его вкус. Даже ставит маленькие крестики на оценочном листке.

Мы пьем и разговариваем, это удивительно приятно, заглушая звуки студентов за соседним столиком, подпевающих песне в стиле инди-рок.

Один из них, где-то во время третьего пива, проходит мимо нас, направляясь к табурету. Он взбирается на него, пошатываясь.

— Меня только что заставили ввязаться в спор! — кричит он. — Моя прекрасная девушка поспорила со мной, что я должен сказать вам всем... нет, погодите минутку. Дайте мне минутку!

Его выводят наш официант и еще один крепкий мужчина с другой стороны, его бини съехала набок.

— Господи, — бормочет Энтони, когда они уходят.

Я откидываюсь на спинку стула и смеюсь. Смеюсь над самой идеей того, что он сидит здесь, в этом месте, выполняя ритуал.

Он поднимает третье пиво в мою сторону. Я поднимаю свое в ответ, чувствуя приятное алкогольное опьянение в голове.

— За друзей, — говорит он.

— За друзей, — соглашаюсь я. Не отвожу от него глаз, пока мы оба пьем. Живот переворачивается раз, другой. — Это, кстати, напомнило мне. Странно ли дружить со своим начальником?

— Технически я не твой начальник, — говорит он, голос становится глубже. — Твоя тетя — твой начальник.

— Это правда. Я, кстати, не сказала ей. Ни о нашем первоначальном пари, ни о том, что я была твоей спутницей. Возможно, нам не стоит проводить время вместе вот так, но... — я пожимаю плечами и смотрю на него. Улыбаюсь.

— Тебе не стоит беспокоиться обо мне, Саммер.

— Не стоит?

— Нет. Я не собираюсь разрушать бизнес твоей тети. Я не скажу ей ни слова о пари или о том, что мы, оказывается, вместе ходим на дегустации пива. И буду давать тебе шоколад только в герметично запечатанных пакетах.

Я смеюсь над этим, его рот смягчается, изгибаясь в полуулыбку.

— Скажешь мне кое-что? — спрашиваю я.

— Я слишком умен, чтобы потакать тебе.

— Я не спрошу тебя о первом поцелуе или о том, где ты хотел бы жениться. Никаких подсказок в этот раз.

— Слава богу.

— Но мне любопытно. Почему ты хочешь дружить со мной? — я поднимаю руку. — Не пойми неправильно, я абсолютно потрясающая. Но кажется, что человек с твоими связями мог бы войти в любую комнату и быть желанным гостем.

— Я мог бы сказать то же самое о тебе, — говорит он. — Ты улыбаешься абсолютно всем, Саммер. Ты замечала это?

Мои пальцы сжимаются вокруг пинты лагера передо мной.

— Нет, не замечала.

— Я не давал тебе для этого повода, но ты все равно хотела узнать меня, — Энтони переводит взгляд с меня на заполненный бар, наблюдая, как официант лавирует между компаниями. Его челюсть напрягается. — Так что это я должен задать тебе этот вопрос. Почему ты хочешь дружить со мной?

— Ты смешной, — говорю я ему. — Возможно, ты так не думаешь, но это правда. Тебя еще очень сложно разгадать.

Его взгляд возвращается ко мне. Глаза сужены, но не от гнева. От задумчивости. Я уже научилась распознавать эти признаки.

— Ты не возлагаешь на меня ожиданий, — говорит он.

— Разве нет?

— Очень мало, если вообще они есть. Или если возлагаешь, то они другие. Все те люди в той гипотетической комнате, о которой ты упомянула? Они ожидали бы, что я буду таким или иным. Они все так и делали, когда мы были на благотворительном аукционе.

— А я нет, — медленно улыбка расплывается по моему лицу.

— А ты нет, — говорит