Исцеляя босса - Оливия Хейл

Место великолепно, с видом на океан, который издевается надо мной каждый раз, когда я его вижу. Прекрасный. И однажды совершенно бесполезный. Я мог бы жить в пещере и не знать об этом.

— Как воплощение успеха, — говорю я ей. — Конечно, у меня есть дом в Хэмптонах.

Саммер смеется, этот звук сметает часть моих страхов. Но я знаю, что они лишь ждут в кулисах своего выхода. Это шоу, от которого я не могу оторваться, как бы ни хотел.

ГЛАВА 14 Саммер

Моя дорожная сумка выскальзывает из пальцев и с мягким стуком падает на паркетный пол.

— Вау, — выдыхаю я. — Это место, наверное, стоило тебе целое состояние!

Энтони фыркает, отворачиваясь от меня к окнам, выстроившимся вдоль дальней стены. Они выходят на патио, а за ним манит пляж. Эйс шагает вперед и обходит комнату, опустив голову и прижав нос к полу.

— Прости, — говорю я. — Знаю, невежливо так комментировать финансы, но... вау. Этот дом потрясающий.

— Я не против. По правде говоря, он был дорогим.

— Как ты не живешь здесь все время? — я провожу рукой по мраморной столешнице, выполненной с мягкими, скругленными углами. Два гигантских облачных дивана выстроились вдоль задней стены комнаты.

— Ну, у меня работа в городе, — говорит он. Я слышу звук бегущей воды, наполняющей стакан. — Итак? — наконец говорит он. — Нравится?

— Нравится? Энтони, этот дом великолепен. Можно?

— Давай.

Я открываю двери на патио. Полуденное солнце жжет кожу, и порыв ветра треплет мое льняное платье.

— О боже мой.

— Да, неплохо, — соглашается он, почти нехотя.

Я толкаю его плечо своим. Ну, я пытаюсь, но он настолько выше меня, что достаю только до его плеча.

— Он великолепен. И пляж такой пустынный.

— Эта часть Монтока более уединенная. Люди, которые не живут здесь, обычно сюда не приезжают.

Я бросаю взгляд сквозь деревья направо, но не вижу следующего участка. Эти виллы у океана — как целые экосистемы, существующие сами по себе.

— Тебе действительно нравится здесь, — говорит Энтони. Наклоняется, чтобы положить руку на бок Эйса, моя собака прислоняется к его ноге.

— О, да. Кому бы не понравилось? Ты сомневался, что я буду впечатлена?

Его губа изгибается в ту маленькую полуулыбку.

— Посмотри налево.

— Нет, — сразу же говорю я. — Не может быть, чтобы и это тоже было! Это не разрешено.

— Это входило в покупку.

Чистые линии бесконечного бассейна примыкают к стене дома. Он идеального размера, дополняя дом, а не отвлекая от него. Подчеркивая океан, а не соперничая с ним.

— Не знаю, где плавать в первую очередь, — выдыхаю я.

Энтони усмехается и возвращается внутрь, будто все это великолепие и зазывающая роскошь — вообще ничто. Полагаю, это так, если привыкнуть.

Он поднимает мою дорожную сумку.

— Твоя спальня здесь, — говорит он. — Полагаю, вид на океан тебя не смутит?

— Ладно, теперь ты просто показываешь равнодушие, чтобы раздражать меня.

Взгляд, который он бросает через плечо, подтверждает это.

— Срабатывает?

— Нет, потому что пока я здесь, меня ничто не может вывести из себя. Ничто не сможет сбить меня с этой эйфории.

— Роскошный дом, да? Этого достаточно, чтобы впечатлить тебя, — но в его голосе искренняя теплота, и когда он открывает дверь в спальню, я полностью забываю, что собиралась ответить. Она выглядит, как номер в дорогом отеле-курорте. Бежевые обои, четырехспальная кровать с пушистым белым бельем и окна с видом на темно-синий океан. Как будто я отправилась в отпуск.

Эйс толкает мои ноги, чтобы тоже заглянуть, и я отступаю, позволяя ему исследовать.

— Ты молчишь, — говорит Энтони. — Молчание от восхищения?

— Очень от восхищения, — подтверждаю я. — Ты сам занимался оформлением?

— Очень даже нет.

— Ты купил его с мебелью?

— Нет.

— Ну, кого бы ты ни нанял, они отлично знали свое дело, — мысль осеняет меня, и я поворачиваюсь: его крупная фигура вырисовывается силуэтом в дверном проеме. — А где твоя спальня?

Энтони кивает направо.

— Следующая дверь по коридору.

— О, — кожа под тонкой тканью моего платья кажется горячей.

Энтони тянется к воротнику своей рубашки и поправляет его.

— Да. Ну... чувствуй себя как дома, Саммер.

— Еще раз спасибо, что разрешил мне здесь остаться.

— Конечно. В холодильнике должно быть все необходимое, а пароль от Wi-Fi в коридоре.

— Идеально. Я думаю поплавать и прогуляться с Эйсом по пляжу. Хочешь присоединиться? — спрашиваю я, взваливая сумку на кровать.

— Мне нужно поработать.

— Вечно в работе, — говорю я. Роюсь в сумке и, не позволяя себе раздумывать, достаю купальник. Бросаю его на кровать.

Энтони следит за движением.

— Как я сказал, чувствуй себя, как дома. Я буду в кабинете в конце коридора, если что-то понадобится.

— Спасибо.

Но он уходит, прежде чем я заканчиваю фразу.

Я пьяна от солнца, в песке и счастлива, когда возвращаюсь в дом позже в тот же день. Эйс скачет рядом со мной, будто и он оставил все свои проблемы в городе. Что это за место!

Единственный недостаток, единственная заноза под кожей — мысль о том, что Энтони провел день, работая в помещении.

— Останься здесь, — говорю я Эйсу. Он опускается на задние лапы и смотрит на меня, будто знает, что будет дальше, и ему это не нравится.

Потянувшись за шлангом, прикрепленным к уличному душу, я смываю с него песок, включая лапы и уши. Он переносит это с максимально возможным достоинством и лишь раз тихо поскуливает.

— Вот и все, — говорю я наконец. — Ты свободен от соленой воды и песка. Но очень, очень мокрый.

Я делаю два шага, прежде чем Эйс сам решает проблему. Он отряхивается, будто танцует под песню Тейлор Свифт, капли воды разлетаются во все стороны. Я смеюсь над его взъерошенной шерстью.

— Ты похож на зефирку.

Он смотрит на меня снизу, высунув язык.

— Да, и мне пора в душ. Пошли, дружок.

Я провожу слишком много времени в огромной ванной комнате, но с каждой минутой под теплой водой кажется, что еще одна забота тает. Мой голос эхом отдается от плитки, пока я пою, втирая шампунь в кожу головы.

Мои волосы все еще влажные, когда я босиком иду на кухню. Он же говорил, что холодильник полностью забит, не так ли? Я только что оценила его содержимое, когда хвост Эйса начинает стучать по полу.

Энтони переоделся в льняную рубашку на пуговицах, но черные брюки все еще на месте. Недовольная гримаса — нет. Он