Исцеляя босса - Оливия Хейл

Возможно, он прав в этом, или, возможно, я сошел с ума, размышляя о том, что может думать собака. Его ум, вероятно, сосредоточен на почесывании живота и мясных костях. Я прикрываю глаза рукой от солнца и смотрю на волны.

Саммер бродит на мелководье. На ней гидрокостюм, несмотря на теплый воздух, с каждой стороны — инструктор. Все трое смеются над ее последним падением с доски, их гидрокостюмы словно вторая кожа.

Не в первый раз сегодня я задаюсь вопросом: как, черт возьми, я был настолько глуп, чтобы не записаться на занятие самому. Неужели я уже стал таким ненавистником веселья?

Она поцеловала меня прошлой ночью.

Робкая надежда в ее глазах, когда она сделала это — потянувшись, сделав прыжок, ошеломила меня. Помимо того подвыпившего вопроса, который она задала мне после дегустации пива, мои мысли не позволяли мне рассматривать возможность того, что она может искренне чего-то хотеть.

Хотеть меня.

Или того, кем она меня считает, во всяком случае. Мне следовало позволить ей убежать обратно внутрь, в безопасность, с не более чем легким смущением. Но после того первого, дразнящего вкуса...

А теперь я не могу сконцентрироваться, черт возьми.

Я закрываю ноутбук и сдаюсь радости наблюдать за ней в воде.

Она сияет, когда позже подходит по пляжу ко мне. Пряди мокрых светлых волос извиваются на шее и свисают косой по спине.

— Это, — говорит она. — Было потрясающе.

— Так и выглядело.

— Ты смотрел все это время? Должно быть, видел, как я падала миллиард раз.

Я качаю головой.

— К концу ты справлялась отлично. Даже инструкторы так считали.

Она фыркает и оглядывается на то место, где они разбирают доску для виндсерфинга.

— Броди серфит с тех пор, как научился ходить, а Люк участвовал в соревнованиях за штат. Дважды. Как тебе удалось уговорить их обучать меня?

— Просто сделал правильный звонок, — говорю я. Ее улыбка стоит всех усилий.

— Наверное, потребовалось несколько звонков. Боже, Энтони, у меня столько адреналина, что кажется, я могу пробежать вдоль этого пляжа или взобраться на небоскреб.

— Их здесь нет.

Она поворачивается ко мне спиной, убирая косу в сторону.

— Поможешь с молнией?

Я беру металлическую застежку между пальцами и стягиваю мокрую ткань вниз. Она расходится по прямой линии вдоль изгиба ее позвоночника, до самых красных бикини-трусиков. Две маленькие ямочки расположены по обе стороны от позвоночника, прямо там, внизу спины.

— Готово.

Она выбирается из рукавов гидрокостюма и смеется, когда он застревает.

— Они прекрасны, когда надеты, и ужасны почти все время, когда их снимаешь.

— Помню.

— Ты тоже занимался серфингом?

— Да, но это было давно.

— Не может быть настолько давно, — говорит она, все еще улыбаясь. — Я тебя раскусила.

— Правда?

— Да. Ты всего на шесть лет старше меня, но не мог же ты все эти годы только бизнесом заниматься. Ты говорил, что раньше занимался скалолазанием. Что еще делал?

— Много чего.

— Какое описательное объяснение, — говорит она, и в голосе слышна насмешка.

— Немного ходил в походы. Каякинг. Раз прыгал с парашютом.

— Вау. Это серьезно, — она садится на один из шезлонгов и стягивает гидрокостюм с длинных загорелых ног. Я смотрю на океан. — Понравилось?

— Да. Но желания повторить нет.

Она усмехается.

— Я так же чувствую, хотя даже не пробовала.

— А виндсерфинг? — спрашиваю я. — Думаешь, повторишь?

— Честно, да. Не ожидала, что буду так чувствовать. Я добавила это в список желаний, потому что это казалось вызовом, чем-то совершенно не похожим на меня, но это было весело.

Я смотрю, как она стряхивает песок с гидрокостюма. Капли воды на ее коже сверкают, как бриллианты, под солнцем.

— Хочешь пойти обратно?

Она перекидывает гидрокостюм через руку.

— Конечно. По пляжу?

— Да.

— Дай только верну это Броди.

Поскольку я бесстыдник, я наблюдаю, как она бежит по пляжу туда, где работают два инструктора. Если мне раньше было трудно находиться рядом с ней, то это ничто по сравнению с тем, что делает с ней бикини. У нее тело, соответствующее ее широкой, прекрасной улыбке, и до встречи с ней я никогда бы не подумал описывать кого-то так.

Теперь не думаю, что когда-либо захочу кого-то еще. Саммер накидывает солнечное платье, когда возвращается, и забирает у меня поводок Эйса.

— Спасибо, что присмотрел за ним, — говорит она.

— Я не возражал.

Она надевает солнцезащитные очки и откидывает мокрые волосы в сторону.

— Ты хоть немного поработал?

— Немного, да.

— Я чувствую себя виноватой за то, что не работаю.

— Но твоя тетя дала тебе эти дни отдыха, не так ли?

— Да, но компания в таком деликатном состоянии, я не могу... Нет, Эйс, не трогай это, — она мягко дергает за поводок, и золотистый ретривер отходит от медузы, лежащей на берегу. Ее телефон издает звук, и она достает его из сумки. — О, посмотри, — говорит она, показывая мне.

Мне приходится прикрывать глаза от солнечного света, чтобы разглядеть, что на экране.

— Они чинят окна?

— Да, Вивиан зашла проверить прогресс.

— Где ты сказала ей, что будешь на этих выходных?

Саммер улыбается.

— Ну, я сказала, что с другом у пляжа.

— Верно.

— Так что, не ложь.

— Нет, — соглашаюсь я. — Не ложь.

Она откидывает прядь волос назад и поворачивается к береговой линии. Сбрасывает сандалии и несет их в свободной руке.

— Я пойду по кромке воды.

Я на мгновение колеблюсь, но затем скидываю туфли и присоединяюсь к ней. Песок влажный и теплый под ногами, вода касается меня — прохладная и освежающая.

— Ты часто гуляешь здесь?

Я качаю головой. Истинная причина, по которой мы возвращаемся пешком — практическая. Я дал своему водителю выходной после того, как он высадил нас здесь.

Если она и задается вопросом о моем использовании водителей, Саммер никогда не упоминала об этом. Я не знаю, что сказать, если она спросит. Что мне больше не разрешено водить.

— У моей семьи есть дом неподалеку отсюда, — говорю я. — Так что я хорошо знаю эти пляжи, даже если прошло много времени с тех пор, как я проводил здесь выходные.

— Правда? Ты проводил там лето?

— Да, большую часть.

— Вместе с братом, — говорит она.

— С братом, — подтверждаю я.

— Должно быть, прекрасно. Знаешь, иметь брата или сестру и все такое. Ты же знаешь, я единственный ребенок, — она подбрасывает воду ногой, и мы оба смотрим, как Эйс резко поворачивает голову в ту сторону. Она делает это снова, и он бросается за волной, только чтобы та отхлынула,