Не про Любовь! - Нора Ольвич

- Стас?

- Отто сейчас в России. Я имею в виду это время. Ходит в юношах, силён как никогда, носит титул иностранного барона. Возможно, пытается подружиться с великим князем Константином Павловичем Романовым. Цель? Развить в нём самые отрицательные черты характера, а после пользоваться этим. Ты хочешь увидеть своего бывшего?

Я в шоке отстранилась от говорившей.

- Нет, конечно!

Переварив наш разговор, отодвинув осторожно шторку на оконце экипажа, мы смотрели, как солнце становится иным. Оно явно переходило рубеж примерно четырёх часов дня. Хотелось кушать. Я потянулась к воде.

- Вдали виднеется город. Наверное, это и есть наше пристанище на сегодняшнюю ночь. Нам нужно начинать приводить себя в порядок.

- Как красиво. Я, наверное, смогу полюбить такой холмистый пейзаж, залитый тёплым золотистым светом заходящего солнца. Если он будет виден из окон нашего дома. Пологие склоны холмов, покрытые сочной изумрудной травой. Они плавно переходят друг в друга, создавая ощущение бесконечного простора. На вершинах холмов виднеются рощи старых дубов и буков. Мне кажется, их листва шелестит на лёгком вечернем ветру.

Посмотри, вдали виднеется небольшая деревня, или городок с черепичными крышами домов, из труб которых поднимается дымок, придающий пейзажу ощущение уюта и тепла.

На одном из холмов мне показалось, что возвышается величественный особняк, окруженный ухоженным парком. В небе парят легкие облака, окрашенные в нежные оттенки. В воздухе чувствуется аромат свежей травы и полевых цветов.

- Ты полна романтики. Элинор, именно ты «привяжешь» нас к тому месту, которое придётся по нраву.

- А ты?

- Я иная. Ты созидаешь. А я…

- Разрушаешь?

- Можно и, так сказать. Мы дополняем друг друга.

Поставив точку в горячей дискуссии, словно обрубив последние нити споров, перешли к решительным действиям, начиная лихорадочно готовиться к выживанию в чуждой среде. Представление о которой я имела только благодаря книжным романам и историческим фильмам.

По прямой необходимости мы вновь использовали ведро под лавкой. Влажными платками обтёрли лицо и область декольте. Переобулись. Я никак не могла расстаться с носочками из будущего.

- Будешь сходить с лестницы экипажа: - твои кроссовки, и голые ноги в удивительных носочках увидят буквально все. Нет мелочей в нашем деле. Мы сейчас будто на подмостках театральных. Малейшая фальшь и «зритель», поверь, он закидает нас гнилыми помидорами. Ему только повод дай.

********

Мы слышали, как экипаж въезжал в городок. Слышали чужую речь, понимая, что колёса почтового дилижанса вместе с уставшими животными плавно перешли на каменистую мостовую. Я настраивала сознание на звуки голосов, сравнивая его с тем, как в своё время мы по радио искали нужную радиоволну. Как хорошо, что ход у совсем вымотанных лошадей был медленным.

Мои губы повторяли слова. Мозг «впитывал» услышанное на все сто процентов. Мне кажется, я даже слышала их мысли.

Господи, как такое возможно?

И вот наконец-то экипаж остановился. Застыв в напряжении, мы смотрели на дверь. В неё предупреждающе стукнули несколько раз. Уставший голос кучера произнёс:

- Леди.

И дверь открылась.

Всё ещё галантно, он помог нам сойти. Всматриваясь в наши лица, отдавая распоряжения на почтовой станции в сопровождении охраны, провёл через улицу к другому зданию из тёмного камня.

Оживлённый постоялый двор, магнитом притягивал к себе разномастную торговлю. Вокруг его тёмных стен, словно пёстрый ковёр, раскинулся шумный рынок.

Город, кипевший жизнью в конце восемнадцатого века, пульсировал энергией продаж и разговоров. Почтовые кареты сновали в разные направления. Из них выходили точно такие же пассажиры, как и мы с сестрой.

Крестьяне с телегами, гружёными свежими овощами и фруктами, перекрикивали зазывал, предлагавших диковинные товары из дальних стран. Лавки ремесленников, с выложенными на прилавках изделиями из кожи, дерева и металла, манили прохожих. Ароматы свежеиспечённого хлеба и жареного мяса смешивались с запахом конского навоза и земли, создавая неповторимую симфонию городского рынка, где каждый стремился найти свою выгоду и место под солнцем.

Договорившись заранее с Идой, о необходимости занять среднюю по стоимости комнату, мы на том и стояли, ведя переговоры с хозяином гостиницы. Наш провожатый, как я понимаю был в доле. Ведь именно он нас привёл сюда.

Он прислушивался к переговорам, нечаянно поправляя мой не очень правильный слог.

В итоге, находясь будто во сне, рассчитавшись за сутки проживания, мы получили-таки заветные ключи и пошли с горничной смотреть номер.

Я тяжело дышала, поднимаясь по скрипучим ступеням. Будто все мои годы, прожитые в двадцать первом веке, вернулись вспять. Обернувшись, смотрела сестре в глаза, ища её руку. Узкая лестница в старом доме казалась бесконечной, а тьма вокруг сгущалась с каждым шагом. Пыль веков висела в воздухе, щекоча нос и вызывая неприятные ощущения. Шумы с улицы. Мы бесконечно долго шли на второй этаж.

Внезапно, когда до поворота оставалось всего несколько ступенек, меня словно ударило током. Мощный, безумный толчок, чья-то невидимая рука толкнула меня в грудь. Воздух спёрло, а в голове зазвенело.

Это был не просто толчок. Это было… послание. Я чувствовала его нутром – отчаянное, паническое, кричащее: «НЕМЕДЛЕННО ВЕРНИСЬ!»

Кровь, казалось, закипела в венах, разум затуманился. Мир вокруг поплыл, и меня потянуло. Перекинуло наполовину через перила. Ещё мгновение…

И только рука, той, что шла рядом смогла удержать этот магический посыл из другого столетия.

- Это она. Смотри мне в глаза. Обопрись. Нам необходимо остаться одним. Сделай так, чтобы горничная оставила нас. Скоро последует новый приказ. Лира, нынешняя жена Отто, она не успокоится. У тебя носом идёт кровь, возьми платок. Только держись. Ещё несколько шагов.

Я шептала о плохом самочувствии, и о том, что нас вполне устраивает гостиничный номер. Что обед мы будем ожидать в своих комнатах, и доктор нам не нужен. Просила принести как можно больше воды. Прижимая платочек к носу, останавливая вращающийся мир, ждала, когда нам наконец-то откроют дверь. В ушах колотился пульс, начав точку отчёта.

Что будет дальше?

Осознала себя сидящей в тёмном кресле с высокой спинкой, лицом повёрнутой к окну. Ида снимала с меня палантин, а после несуразные туфли, делая отметки пальцами и смотря насколько они мне велики.

- Смотри на меня. Смотри!

В её глазах зарождалась тьма.

- Вспомни его таким, как ты видела во сне. Второй такой удар нанесёт тебе непоправимый вред. Вспомни его! Мы должны их опередить.

Сознание, неконтролируемо, постепенно наполнялось яростью и злостью, темнота из глаз сестры