Не про Любовь! - Нора Ольвич

Камень стен вокруг становился тёмным, практически чёрным. Мысленно я отодвинула Иду. Разберусь сама.

Значит, со мной можно вот так?! Мне было страшно за маму, которая осталась одна в том мире. За детей, которых всё равно найдут.

Дыхание становилось прерывистым, мне не хватало воздуха. Стены и высокие потолки комнаты, казалось, сходились у меня над головой и начинали кружиться. Пламя свечи разгорелось с неимоверной силой буквально на секунду и погасло враз.

Ненависть, безграничная и всепоглощающая, тяжёлая и гнетущая заполнила меня до краёв. Она взывала к тому, кто надругался над чистотой помыслов, над моей юной, первой любовью.

Я уже просто не могла бороться с этим чувством и направила его в ненавистное лицо, стоящие перед моим взором. Направляла я его осознанно, избавляясь от огненного пламени, сжирающего меня изнутри. Мне кажется, не сделай я это, я сгорела бы внутри.

Осознано, творила какой-то о немыслимый ритуал.

Вначале силой мысли летела к созвездию, о котором рассказывала Ида всю дорогу, подключила дымку лавы, лёгкую, энергичную и какую-то безумную в своей силе. Это было как озарение, поступить так. Затем усиленное во сто крат чувство ненависти, сильнейшим, огненным магическим ударом, оно ушло к тому, кто лазил сегодня в моей квартире. Кто пытался поймать меня, кидаясь цепным псом в пустоту!

Я надеялась убить этим ударом или навсегда выжечь ему мозг, сознание и душу, превратив жизнь в ад.

- Растворитесь же вы все в прах! Сам ты тварь!

********

Откинувшись на спинку кресла, вся опустошённая сидела и не знала, что это сейчас было. Смотрела в глаза изумлённой сестрицы. Или кто она мне?

- Что ты творишь? Ты обезумила? Мне кажется, где-то рухнула крыша. Будем надеяться, что это просто пристройка хозяйственная.

- Они напали первые. Я хочу их потерь, их слабости. Смерти. Потому что, не готова жить в вечном страхе.

- Неконтролируемый выброс?

- Ты ошибаешься, я контролировала его. И в то же время я не подозревала, что могу быть настолько агрессивной и сильной.

- Тебе нехорошо?

- В дверь стучат, это воду принесли. Нужно начинать жить в бытовых условиях жутких на первый взгляд. Но что делать. Обратного пути, как я понимаю, для нас просто нет.

Всему произошедшему со мной было оправданием были дальняя дорога и типа бессонные ночи во Франции. Ида врала, как дышала. Она заботилась обо мне. Кормила и отмывала от дорожной пыли. А после сушила мне волосы и укладывая на широкую постель, шепча, что сходит на рынок.

- Учись ставить мысленный блок. А мне нужно успеть купить всё необходимое.

- Как это — мысленный блок? Построить из блоков, как забор? Под который мы лезли, чтобы попасть на заброшенный завод?

- Дитя двадцать первого века. Можешь и так. Мысленно. Я быстро. Хорошо?

- Не траться сильно.

Прошептала ей вслед. Она обернулась, подняв одну бровь. А после улыбнулась.

- Не смешите меня, леди Элинор Данбар, отдыхайте. Я вернусь с гостинцами.

********

- двадцать первый век.

Кристина стояла у окна, спиной к комнате, и неотрывно смотрела во двор; солнечные лучи играли в листве деревьев. В воздухе витало то предчувствие осени, которое так нравилось Стасу. Внезапно, словно от сильного толчка, она покачнулась, ухватившись за плотную штору.

- Мне нужно больше времени, не могу сосредоточиться, - прошептала, уговаривая в этом прежде всего саму себя.

- Я найду их.

Её слова эхом отозвались в тишине комнаты. Кристина повернулась, собираясь выйти из дома на улицу, вдохнуть свежего воздуха, хоть ненадолго убежать сознанием от гнетущей реальности и от взгляда человека, который глаз с неё не спускал. Она сделала несколько шагов, но что-то внутри подломилось.

Растерянно оглянувшись, она печально встретилась с ним взглядом. В глазах мужа плескалась боль, вина и какое-то отчаянное сожаление. Он в который раз терял свою лиру, не выдержавшую его вечного поиска. На мгновение время замерло, и в этом застывшем кадре она увидела всю их жизнь, надежды и мечты, которые теперь бились вдребезги. Его младшего сына. Её единственного сына.

Она просто осела на пол.

Белая блуза, которую Крис так любила, стала холстом для зловещего красного пятна, которое росло, расплываясь, словно прекрасный цветок. В глазах женщины отразился испуг, непонимание и… прощание. Она хотела что-то сказать, но из горла вырвался лишь тихий стон. Свет в её глазах медленно угасал, оставляя после себя лишь пустоту. В тишине комнаты повис тяжёлый, невысказанный вопрос.

А после был удар!

Он был так внезапен, его никто его не ожидал. Казалось, его дом, выстроенный около десяти лет назад практически из одного монолита, в стиле неоготики, покачнулся. Небывалая сила и мощь была в этом ударе. Краем глаза, превозмогая боль и спасая своё сознание от выгорания, он видел, что многих из охраны, просто расплющило на камнях во дворе.

Выжигая им сознание и делая из сильнейших мужиков, по сути, растения, которые способны только питаться, и ходить под себя, удар волной распространялся всюду. Восстановятся они или нет, было не известно.

Пока же полностью без движения они лежали, с оголёнными телами. Одежда сгорела полностью, оставляя беззащитными эти создания тьмы. Кое-где на их коже проступали странные знаки, словно отпечатки временной петли, напоминая о легендах, они были выжжены на самой плоти.

А вот этого он никак не ожидал.

Их предупреждали наблюдатели. За все последующие жертвы так или иначе наказание будет одно. В крайнем случае всё вернётся вспять. И им уже не будет предоставлена возможность восстать из ада.

В раздражении он просто отбросил от себя мысль, что это возможно. Чем больше «тварей» и их потомства он уничтожит, тем…

Он отслеживал сознанием, как старший сын подъехал на его внедорожнике к воротам.

- лиры так или иначе будут истребляться, пока не вымрут все.

Как отъезжает одно полотно, повинуясь нажатию кнопки…

И в этот самый момент мир раскололся. Не на две части, а на мириады осколков. Вспышка ослепила, лишив его зрения ещё до того, как оглушительный грохот парализовал слух. Он чувствовал жар, обжигающий даже сквозь стеклопакеты дома. Инстинктивно зажмурившись, он отпрянул от окна, но было поздно. Ударная волна настигла его, швырнув на пол, словно тряпичную куклу.

В сознании застыла лишь одна мысль, пронзающая острой иглой:

«- Сын…».

Его продолжение. Такой же, как и он. Старший.

Дальше - лишь хаос. Звон разбитого стекла, грохот рушащихся конструкций,