Не про Любовь! - Нора Ольвич

сознание. Порой модные дамские шляпки из Франции — вот так и спасают жизни, своим обладательницам. Пострадавшую леди необходимо переложить на телегу с соломой. Ей нужен покой и постельный режим.

Мужчина, улыбнувшись, обернулся в мою сторону.

- Мисс?

- Я младшая сестра леди Адель Данбар.

- Вы сможете самостоятельно дойти до ближайшего дома?

- Нет.

Мой ответ был лишён ложного кокетства. Я прекрасно понимала, что не дойду. Не хотелось ступать на больную ногу и ойкать при всех. Не хотелось киношной фальши. Отрицала для себя тех, кто желал заглянуть мне под кружево шляпки.

- Моей ноге нужен холод, возможно это всего лишь вывих. Но в данный момент я действительно идти не смогу. И я так понимаю, что мы не в состоянии с сестрой продолжить своё путешествие. Однако и почтовую карету нам нельзя больше задерживать. Я решительно прошу перенести наши вещи в ту телегу, что за нами приехала, и отвезти нас в дом, который, возможно, хозяева сдают внаём проезжим.

Говорила я долго и путанно.

Мой несовершенный английский мешал. Мешало и волнение. А ещё плохое самочувствие.

- Вы прибыли из Франции, мисс?

- Элинор. Меня зовут мисс Элинор. Можно и, так сказать. Но вообще-то из Российской Империи. Мой отец был родом из Шотландии, и матушка, она служила при дворе царицы Екатерины в России. Но это длинная история. В данный момент мы сироты, которые ищут в Англии свою родню.

- Мы отвезём вас на территорию замка, он пустует много лет.

- Не нужно в замок, нам нужен просто дом.

Во всей этой суматохе, я не успела одеть одну перчатку, искать её сейчас не было возможным. Ситуация не располагала. Мужчина смотрел на мою открытую руку, на пальцы с тонкими колечками двадцать первого века. Рука, не привыкшая к холодной воде и тяжёлой работе, она всё говорила о нас с сестрой без слов. Ещё в первый день путешествия, я спилила остатки маникюра. С помощью жидкости для дезинфекции рук в маленьком флаконе, привела в порядок ногти, они были тонкие и очень короткие. Кутикулы по детскому ухоженные не давали место, воображению. Нельзя было предположить, другой вид этим рукам.

Я думаю, доктор Кеннет Браун всё для себя сразу же понял. Леди однозначно боится открываться. После той резни, что республиканцы устроили аристократам в её родной стране, она врёт буквально всем, говоря, что приехала из далёкой России.

- Замковая территория очень большая, леди Элинор. Ближе к реке, на её территории, по разрешению епископа Даремского сдаётся несколько домов. Я пришлю для помощи и обустройства к вам мисс Марш с дочерью. Её дочь, много лет была в сиделках в семье Оуэнс. За территорией следят и на ночь закрывают её ворота на увесистый замок. Так вам спокойнее будет.

Имена и чужие названия мелькали в моём сознании скоростными поездами. Я была согласна на всё, лишь бы за нами с сестрой как можно быстрее закрылись надёжные двери хоть какого-нибудь помещения.

- Мы не против с сестрой и рады любой поддержке, исключительно под вашу ответственность, мистер Браун, я соглашусь на то, чтобы мисс Марш с дочерью, осталась с нами на эти сутки. Вопрос отплаты её услуг мы обговорим на месте.

Последняя моя фраза вдохновила доктора на большие подвиги. Он практически перенёс меня на руках, усадив подле лежащей в телеге сестры.

Обернувшись, я долго смотрела на её осунувшееся личико, а потом тихо позвала:

- Аида, посмотри на меня, пожалуйста.

Она открыла глаза.

- Ты можешь двигать рукой или ногой?

Она в согласии сомкнула веки.

- Мы сейчас же отправимся в город…

- Я всё слышала, Нора, где наш саквояж и сумка?

Её голос слабел с каждым произнесённым словом.

- Здесь, в телеге. Все наши вещи с нами.

- Хорошо.

Она вновь закрыла глаза. И наш путь по дорогам улицы начался. Почтовый возничий провожал грустным взглядом телегу, уже полностью сошедшую с моста. Не знаю, нарушил ли он установленную своим почтовым руководством скорость, или делал всё возможное для того, чтобы миновать злой участи, и быть ограбленным или убитым в дороге. Но обиды и злости у меня на него не было.

Совсем обессиленная на саквояж я опиралась спиной.

Наша телега, грубо сколоченная и скрипучая, мерно покачивалась, везя нас прочь от места крушения дилижанса. Везла в заданном направлении – куда именно мы и сами толком не знали. Просто подальше от любопытных глаз.

Чудом не оказавшись в реке вместе с экипажем, мы с сестрой оказались в эпицентре внимания всего городка.

И теперь телега – наш спасительный ковчег – медленно ползла по дороге, вымощенной светлым камнем. Из окон домов, из-за прилавков лавок, просто с тротуаров – на нас глазели все кому не лень. Каждый житель городка считал своим долгом разглядеть поближе двух леди, умудрившихся выжить в такой вот «катастрофе».

Я чувствовала себя зверьком, выставленным на всеобщее обозрение.

- Ох, Нора, - вздохнула Аида, - кажется, теперь мы будем знаменитостями на всё графство.

Я невесело усмехнулась. Знаменитости – это вряд ли. Скорее, живые экспонаты, диковинки, в которых можно потыкать пальцем и вдоволь на обсуждать.

- Боюсь, наши косточки уже вовсю перемываются, - ответила я, прикрывая глаза от солнца.

- Крушение почтового дилижанса, да ещё и с двумя выжившими леди… Это ли не лакомый кусочек для местных сплетниц?

И я не ошиблась. Пока телега трясла нас по дороге, я то и дело ловила обрывки фраз:

- Видели? Это те самые…, говорят, они из высшего версальского общества.

Новости по городку распространялись быстрее, чем ветер гонял сухую листву осенью. Каждый взгляд, каждый шепоток ощущались как невидимый укол. Я понимала, что это неизбежно, но мне отчаянно хотелось спрятаться, исчезнуть, и стать невидимой.

*****

Однако всё когда-нибудь заканчивается, и вот я уже в согласии киваю, смотря на дом. Один из нескольких.

Каменные стены замка вырастали прямо из скалистого утёса, словно продолжение самой природы, возвышаясь над извилистой лентой реки Уир.

Здесь, на этой древней земле, история переплеталась с современностью, образуя мощный, нерушимый союз. В нескольких шагах от замка, словно его духовный двойник, возносился Даремский собор, ещё один страж времени, чьи шпили пронзали небо, свидетельствуя о многовековой вере. Оба памятника, замок и собор, дышали общей историей, их камни шептали друг другу тихие легенды о рыцарях и епископах, о битвах и молитвах.

Но мой взгляд упрямо цеплялся за один из домов, скрытых за массивной крепостной