Между светом и тьмой - Виолетта Иванова

Лицо Эрика покрылось красными пятнами, он с силой сжимал обломки пера, вновь не в силах произнести ни слова.

— Скажи, разве Хельга плохая жена? Разве она не любила тебя, предавала, отказывала тебе в чем-то? Разве она не тащит на себе все хозяйство, не помогла твоим подданным пережить эти зимы? Ты думаешь, что это просто — войти в ритуальный круг, обратиться к богам и получить от них дары? Нет, Эрик. Она отдает всю себя, чтобы они приняли частицу ее души и магическую силу, чтобы твои боги не выморозили твою землю, не выжгли зерно на корню, не увели рыб в глубину. Она отдает всю себя нуждающимся. Ты выйди в город и спроси, что делает для них Хельга и ты услышишь. Она любит тебя всем своим сердцем, ты для нее целый мир, она дышит тобой. Первым, о ком она спросила, когда пришла в себя — это ты. Ей больше никто не нужен — только ты и ваши дети, ради которых она сделает все, даже отдаст свою жизнь. Но разве тебе это надо? Тебе от нее нужен только наследник. А что ты дал ей? Любовь? Разве ты любишь ее? Сейчас, когда она была у Порога, ты даже не пришел, чтобы узнать, что с твоей женой, не нужно ли ей чего-нибудь. Не пришел, чтобы узнать, кто у вас родился и не взял свою дочь на руки. А она твоя копия. Хельга с трудом нашла в себе силы, чтобы сегодня прийти к тебе и спросить, не нужна ли тебе ее помощь, а ты отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, словно она ничто в твоей жизни. Разве ты знаешь, что она знает и умеет? Я дала ей хорошее образование. Тебе было достаточно просто поговорить с ней, и ты бы видел ее ум. Ты приказал ей созвать тризну. Я понимаю, что это важно — помянуть память погибших. Но разве это должна делать она? Разве твои люди, которых ты приблизил к себе, не смогли бы послать в ленды твои письма? Если тебе так нужно, чтобы тризна была проведена по всем правилам, то я сама лично организую ее так, как должно быть, а не так, как все это время вы проводите ее. Не беспокойся, я знаю, кого надо звать. Сейчас я уйду, а ты подумай над моими словами. Если бы ты хоть раз внимательнее посмотрел на свою жену, то понял, что боги не зря дают вам пару.

Женщина повернулась и ушла, а Эрик снова откинулся на спинку своего кресла и доломал в мелкие щепки остатки пера, кинул их на стол. Слова Агнес звучали набатом в его голове. Заниматься делами больше не было сил. Молодой князь поднялся и направился к выходу из замка. Он и сам не знал, куда идет. Вскоре об обнаружил себя на берегу, где мужики заканчивали ремонтировать разрушенные ураганом причал и строения, вылавливали из воды бочки, куски деревьев.

«…не знаю, кого ты так прогневал, но … злые силы хотели уничтожить тебя , это ведь ты должен был плыть в этот раз…», — слова Агнес били в самую болезненную точку. Кто так хотел его смерти? Сейчас он не смог бы назвать конкретное имя, обиженных им в последние месяцы было слишком много. Меняя ярлов в лендах, он никого не жалел, двоих даже пришлось казнить на месте, чтобы они не устроили бунт. А сколько было недовольных, когда он объявил о повышении налогов? Эрик помотал головой. Да, это он должен был быть на том корабле, но родители попросили отправиться туда в последний раз, чтобы попрощаться. Они с матерью собирались дождаться рождения ребенка у Хельги, чтобы принять младенца в род, а потом уехать в дальнюю Росланду, в которой отец так хотел побывать.

«…а что ты дал ей? Любовь? Разве ты любишь ее?» — снова удар в грудь. Любит ли он Хельгу? Ответить он не смог даже самому себе. Он любил другую, которая вот уже который год живет в его сердце, желал ее до боли.

Он долго стоял на берегу, потом повернулся и направился к замку. Следом за ним шли его хускарлы Сверт и Бьорт, которых он приблизил к себе и назвал братьями. С ними он ездил во владения неугодных ярлов, расправляясь с недовольными. Эрик покосился на Сверта, который отличался какой-то звериной жестокостью, без искры сомнений от имени князя казнил неугодных. Высокий сильный воин в кожаных доспехах с лицом, словно высеченным из камня. Потом перевел взгляд на Бьорта, рыжеволосого мужчину с хитрым прищуром глаз. Как там сказала Агнес? «Не стоит приближать к себе тех, кто в любой момент может повернуться к тебе спиной, если кто-то предложит им больше денег и власти, чем ты». О ком из них говорила велья? Кто может предать его? Он взял этих воинов из самых низших слоев, увидел их в своих прежних походах, пока он был еще совсем юным княжичем, восхищался силой Сверта и хитростью Бьорта. Поэтому, когда отец передал ему свою корону, отстранил от всех дел бывших хускарлов отца, выходцев из богатых родов, дав этим двоим власть и право действовать от своего имени.

После того, как Эрик прочел все исторические хроники своего рода, он перестал приходить в алтарную комнату за советом Предком и Одинара. Слишком велико было разочарование в них. Не верил он в этих богов, которые приходят на помощь людям только тогда, когда выгодно им. Он сам будет решать свою судьбу.

Когда Эрик дошел до своей библиотеки, отправив своих хускарлов, чтобы они не мешали ему, в его голове уже было решение. Пусть Агнес проведет эту тризну по погибшим, потом он еще раз поговорит с Хельгой.

Он вызвал к себе своего старого наставника.

— Гудбрант, что ты можешь сказать о Сверте и Бьорте? И можешь сказать, что сейчас говорят обо мне в княжестве?

Мужчина удивился, даже поднял свои седые брови.

— Разве ты хочешь услышать мои слова о тех, кого приблизил к себе? Разве тебе стало интересно мое мнение о своих действиях?

Эрик молчал.

— Хорошо, — тяжело вздохнул мужчина. — Сверт и Бьорт — последние, кому бы я стал доверять в этой жизни. Лучше я пойду в лес и обниму дикого медведя, чем протяну руку им. Разве ты не знаешь, чтопод твоим именем они творят, скольких они уже погубили? Разве