Между светом и тьмой - Виолетта Иванова

Он внимательно читал летопись их рода и понял, что будет жить так, как хочет его сердце. Эрик напишет новую историю, и пусть отец не поймет его, ничего, переживет. Он не разрешит отцу вмешиваться в его дела.

Хельга. Да, он взял эту девушку в жены, но было ли это его желание? Был ли он счастлив с ней? Дала ли она ему то, что он ждал от семейной жизни? Почему он наступил на свое сердце и ждал ту, кто стала ему… помехой. Да, Хельга много делала для людей и Адельбурга, но этого Эрику не надо. Ему нужна рядом женщина, с которой рядом будет биться его сердце, кипеть кровь, с которой ночи будут яркими, страстными. Ингрид. Сколько лет он пожирал ее глазами, хотел душой, но терпел.

Воспоминание о последней встрече с ней вновь заставили его кровь бурлить. Впервые он держал девушку в руках, когда танцевал с ней. Эрик скривился, когда вспомнил Хельгу, которая стояла возле алтаря — грузная, с отекшим лицом, кругами под глазами, а потом бледная сидела за столом, кутаясь в свой плащ, надеясь, что никто не увидит ее живот. Эрика всегда злили ее закрытые платья. Она носила их, словно доспехи, застегнутая до самого горла. А Ингрид… Он всегда любовался ее белоснежной грудью в вырезе очередного очаровательного наряда. Ему так хотелось уткнуться в ее грудь лицом и дышать ее запахом. Он только на последнем балу смог узнать его — терпкий, словно роза, сразу же заполнил его.

Когда Хельга ушла, ссылаясь на недомогание, он остался за столом. Мать смотрела на него вопросительно, словно хотела, чтобы он пошел за женой. Но он отвернулся от родителей, разглядывая своих подданных. Теперь это его подданные, он может приказать им все и они будут делать. Когда Ингрид подошла к нему и пригласила на танец, он не стал отказывать девушке, слишком долго он хотел быть рядом с ней. Он кружился с ней в танце, не мог оторваться от ее глаз, которые манили его. Терпкий запах розы наполнял его, рука чувствовала ее тонкую талию, трепет тела. С огромным трудом он сдержался, чтобы не утащить ее из этого зала, где уже все были пьяны. Девушка смотрела на него своими голубыми глазами, словно говорила: «Я всегда буду твоей, только возьми меня. Я обещаю тебе счастье, такое, какое ты никогда не знал со своей женой». Но ее алые губы молчали, только улыбались.

Он вернулся за стол, проводил взглядом родителей, которые покинули пир. Эрик долго наблюдал за ярлами, которые напивались все больше и больше, вели себя, как свиньи. Он запоминал каждого и решал, кого он заменит в самое ближайшее время.

Эрик увидел, как со своего места поднялась Ингрид, посмотрела на него, словно приглашая за собой. Он дождался, когда она выйдет из зала и пошел следом за ней. Но дойти до ее комнат Эрику не удалось. У самой двери зала его встретил встревоженный слуга матушки, который сказал, что старая княгиня просил сына прийти к ней. Эрик хотел накричать на слугу, но сдержался и отправился в комнаты родителей. Они встретили его в гостиной. Отец нахмурился и подошел к окну, а мать сидела в своем любимом кресле, в комнате пахло лекарством.

— Сын, — тихо проговорила Ульрика, когда он подошел к ней, чтобы узнать, зачем она позвала его, — ты готов сделать самую большую ошибку в своей жизни. Прошу, не делай то, что потом не сможешь исправить.

— Матушка, не кажется ли тебе, что ты вмешиваешься в мою жизнь? — в его голосе не было почтения к родительнице.

— Да, я вмешиваюсь! — ее голос зазвенел. — Сын, прошу, услышь меня. Ты не можешь делать то, что захочешь, ты — князь. На тебе теперь лежит ответственность за всех нас. А эта девица не даст тебе то, что сделает тебя настоящим правителем. У тебя есть чудесная жена, которая родила тебе дочь и сейчас ждет второго ребенка. Ты готов предать свою семью? Если ты так просто можешь их предать, то подумай, будешь ли ты верен своим людям?

Отец молча стоял у темного окна, вглядываясь в ночную тьму, не поворачивался к сыну лицом. По его спине Эрик видел, как мужчина напряжен.

— Услышь меня, сын, — голос матери зазвучал совсем тихо. — Не предавай.

Эрик ничего не ответил, развернулся и вышел. Он не пошел к Ингрид, которая ждала его, не пошел к жене, которую не мог и не хотел видеть. Он ушел в библиотеку, где провел всю ночь. На следующий день провожая гостей, он видел глаза Ингрид, в которых плескалась обида на него и сдерживался, чтобы не бросится к ее ногам.

С женой он не хотел встречаться, она стала ему неприятна. Когда им случалось бывать за одним столом на семейных обедах, он вновь видел, как она смотрит на него таким взглядом, словно хочет вытянуть из него душу. И он снова злился, глядя на ее отекшее лицо, медленную походку, растущий живот. И был уверен, что она снова родит ему девчонку, хотя обещала родить наследника. И это злило его еще больше.

Эрик не понимал, что с ним происходит, старался занять себя делами княжества. Он сразу же начал наводить свой порядок. Отец приходил к нему, пытался сказать, что он не прав. И он просто выгнал отца из библиотеки, издал указ о роспуске старого совета при князе, оставил себе двоих верных людей, стал ездить по лендам, меняя старых ярлов на верных себе людей, устанавливая свои законы.

* * *

Когда ему сообщили, что жена заболела, он сморщился от досады. У него и так много дел, а она хочет к себе внимания. Почему-то Эрик решил, что она это делает для того, чтобы он пришел к ней. И он пришел. Хельга лежала на своей постели, лицо горело от жара, ее ладонь была сухой и горячей. Ему даже стало жалко ее, но вновь сердце не дрогнуло. В груди росла досада — вдруг она отправится за Великий Порог, оставит ему дочь и ему придется заниматься девчонкой. И он ушел из ее комнаты, не оглядываясь, когда она сказала, что поднимется.

Он вспомнил, как она предлагала ему помочь в делах и усмехался — что может понимать женщина в этом? Ее дело вести хозяйство,