Любовь по контракту. Счастье на осколках - Тиана Соланж

что это тоже неправильно, а глупое сердце твердило, что можно все исправить. Да только как, если он уверен, что я ему изменила с его братом, а доказать обратное не могла? Интересно, почему до сих пор не заявились его родственники? Помнится, в прошлый раз его матушка приехала в ту квартиру, где я жила после ухода из особняка, едва ли не на следующий день. Уговаривала подписать документы на развод, которые накануне мне передал их семейный адвокат. Но я тогда еще не могла поверить окончательно, что Алехандро прогнал меня, что это не дурной сон... кстати о сне.

Легкое чувство парения вызвало головокружение, а сон мгновенно слетел, и я обнаружила себя на руках мужа. Первое, что подумала — он тоже мне снится. Или, напротив, то, что произошло за эти не полных два года — кошмарный сон. Сейчас я открою глаза, и мы снова окажемся на райском острове, где провели свой упоительный медовый месяц. Рядом будет задорно прыгать Эрни, выпрашивая очередную поездку в аква-парк, а потом мы будем сидеть, обнявшись с Алехандро, и смотреть на закатное солнце, что золотит морскую гладь. Его ладонь ляжет мне привычно на грудь, ощутимо пройдется по вершинке, а с моих губ сорвется хриплое:

— Хандро?

Я приоткрыла глаза, с трудом осознавая, что кто-то несет меня на руках, а я... нахожусь в иной реальности.

— Побудьте с Теей, — бросает он кому-то невидимому мне, и дверь с тихим щелчком закрывается, отрезая меня от дочери.

— Отпусти меня! Немедленно! — пытаюсь вырваться из крепких рук, а он молча продолжает нести меня куда-то. В бессилии со всей злости колочу его по груди и спине, но Алехандро, словно не замечает моих попыток освободиться.

Снова хлопок двери, и я оказываюсь на широкой кровати, застеленной шелковым покрывалом. Муж замирает на мгновение, пугая меня пристальным, стремительно темнеющим взглядом, а кожей ощущаю электрические разряды, что проходят между нами. Дикое желание прижаться к нему всем телом, обвить руками и ногами, не отпуская от себя, пугает меня до дрожи. Мысли лихорадочно мечутся в голове, а главное — все не по теме. «Какое белье на мне?» «А давно ли я делала эпиляцию?» и в таком роде...

— Лина, — хрипит он мне на ухо, и я выгибаюсь ему навстречу, зарываясь пальцами в жесткие волосы на затылке. Схожу с ума от коротких, чуть покусывающих поцелуев, которыми он проходится от уха до ключицы, одновременно забираясь пальцами под топик, поддерживающий грудь. Защелка легко отскакивает, и я вздрагиваю, потому что его ладонь легко удерживает тяжелую, налитую грудь, осторожно лаская ставший чувствительным сосок. Тяжелый мужской рык прокатывается по тишине комнаты, приводя меня в экстаз. Я потянулась к губам мужчины, но он тут же останавливает меня, осторожно укладывая на подушки. Его глаза в полумраке комнаты мерцают таинственным светом.

— Нет, не спеши... — шепчет он мне на ухо, легонько прикусывая мочку уха. Я хрипло выдыхаю, понимая, что терпеть больше нет сил.

— Хочу... тебя, — выдыхает он в ответ на мои мысли, одновременно сдергивая с себя рубашку, и открывая моему взору прекрасное мужское тело, которое до сих пор снилось мне не в самых приличных снах. — Как же долго я этого ждал...

И это отрезвляет меня в одно мгновение. Ждал... ждал, когда падет «крепость»? Да, в общем, не так уж и долго, — хмыкает внутри ехидный голосок разума, пробившийся сквозь туман желания и страсти.

Меня обдало морозным холодом от понимания, что... очень удобно получается — рядом «удобная» жена, с которой «милостиво» не развелся, да еще и пригрозить отнять ребенка можно — никуда точно не денется.

— Нет, — голос предательски дрожит, но я вовремя уворачиваюсь от поцелуя, а Алехандро замирает, недоуменно смотря на меня. — Этого не будет.

— Что, прости? — быстро, однако, пришел в себя, вон, глаза уже молнии мечут, а на лице застыла обида. — Что же, а ты хорошо постаралась, — его губы скривились в усмешке, а я едва не задохнулась от возмущения. — «Возбудим, но не дадим» — ваш исконно-русский девиз, да? Кажется, так у вас говорят?

— Ты первый набросился на меня, уволок из детской, — поджимаю губы, чтобы не дрожали от обиды. Кстати, надо скорее вернуться к дочери, ведь она могла проснуться без меня и испугаться. Я дернулась, чтобы соскочить с кровати, но меня перехватили и прижали к матрасу. Алехандро, зло сверкая глазами, навис сверху. — Отпусти меня! Что ты творишь?

— Кстати, о детской, — холодно проговорил он, слишком быстро приходя в себя, отчего на мгновение ощутила злость и капельку — зависть. Я-то до сих пор ощущала пульсирующее желание в одном нескромном месте, а уж губы как горели, ощущая не случившийся поцелуй. Глупое тело! Разве оно мало страдало, просыпаясь по ночам от дикого желания и ощущения нежных прикосновений мужчины? — Какого черта ты творишь?! Сутками запираешься там вместе с ребенком? Что происходит, Каролина?!

Я недоуменно хлопнула ресницами, не сразу понимая, чем он недоволен. Алехандро продолжал сверлить меня взглядом темных глаз, а я от волнения облизнула пересохшие губы.

— Прекрати! Брось свои штучки, мне это не интересно, — рыкнул он, поднимаясь с кровати и метнулся по комнате, словно раненый зверь. Я же уставилась на него, как ребенок на Деда Мороза, который что-то ожидает от него, а что — непонятно. — Скажи, что ты этим хочешь доказать? Хочешь выставить меня перед прислугой тираном? Запер ребенка и его мать в комнате? Шагу без его дозволения ступить нельзя? Ответь! Этого?!

— А..лехандро, я..., — мысли в голове путались, и я, как ни пыталась, не могла привести их в порядок. Что сделала не так, что его разозлило? Нет, понятно, что начали мы с другого, но...

— Если ты думаешь, что тем самым сможешь отстоять свое право воспитывать дочь сама, ты ошибаешься. Смею тебя заверить, прислугу в дом я не беру с улицы, здесь все проверенные люди, — ядовито процедил он, нависая надо мной, а я, словно кролик перед удавом, застыла, не зная, что ответить. — И скажу тебе больше, если мне понадобится разлучить тебя с дочерью, я сделаю это не задумываясь.

Удар. Хлесткий, звонкий. Нет, ни он, ни я не подняли руку, не ударили физически, но эти слова стали пощечиной по моим и без того напряженным нервам. Мы замерли глаза в глаза, оба не в силах пошевелиться, только его пальцы дрогнули, словно он хотел удержать, брошенные только что слова.

— Понятно, — наконец смогла я разлепить губы, и только опустила взгляд, понимая, что это конец. Всем мечтам, иллюзиям, позитивному настрою, с