Любовь по контракту. Счастье на осколках - Тиана Соланж

— Алехандро..., — начал было друг, но я решительно мотнул головой.

— Забудь. Прости, что спросил, я не... неважно уже это, Баста с нами нет, так какая теперь разница?

— Это вполне реально, если ты сдашь образцы в лабораторию, — вздохнул Густаво, глядя на меня отчего-то с укоризной. Словно... разочаровал я его своим вопросом. Впрочем, я и так это знал. — Только скажу тебе по секрету, хотя не имею на это права, но... Себастьян не мог больше иметь детей. Он обращался с тем же вопросом в клинику, где работает мой старинный друг. Понимаешь, Алехандро, сдается, твой брат что-то замышлял подобное, только... не вышло бы у него ничего. Последствия бурной молодости, — развел руками Густаво. — Так что, можешь не сомневаться, да и... Заглянул я в детскую перед своим визитом, — вдруг улыбнулся мужчина, — юная сеньорита Алмейра крайне подвижная девочка, чем очень напоминает тебя, такая же непоседа, каким был именно ты, Алехандро. Помню я еще твою выходку...

— Нет, Густаво, не напоминай, — простонал я, понимая, к чему он ведет речь. И друг только рассмеялся в ответ, блеснув хитрым взглядом. Конечно, кому, как не ему знать, какие мы с братом разные по характеру? Ведь со своими синяками мы в первую очередь бежали к нему, а не к родителям.

— Да уж, что-что, а такой хулиганский характер взять она могла только от тебя, мой мальчик, — проговорил он, — это потом из тебя воспитали серьезного сеньора Алмейра, но я-то помню тебя совсем другим, — погрозил он мне пальцем.

А я... я с облегчением выдохнул, понимая, что снова едва не совершил непоправимую ошибку. Мне и так не хватит жизни, чтобы вымолить прощение у жены.

Снова похлопав меня по плечу, Густаво вышел, сказав, что приедет днем, чтобы проверить состояние Каролины, а я так и остался стоять, смотря пустым взглядом в пространство. Можно было кричать, обзывая себя слепым идиотом, не видящим дальше собственного носа. Только вряд ли это вернет доверие моей жены после всего, что я ей наговорил. Сможет ли она простить меня, если признаюсь, что был ревнивым придурком, доводящим ее до нервного срыва? Ревновал ко всем, в ком видел малейшую угрозу... считал ее чуть ли не собственностью?

Неслышно подошел и присел рядом с Каролиной. Сейчас она спокойно спала, а на ее губах была заметна тень улыбки. Наклонился и едва заметно коснулся губами ее сухих потрескавшихся губ, оставляя легкий поцелуй.

— Прости меня, моя малышка, я такой идиот, совсем спятил от любви к тебе. И от ревности тоже. Надеюсь... ты сможешь однажды простить меня и снова сказать, что любишь...

Глава 8

Каролина

Проснулась я на удивление бодрой. Словно проспала сутки, а то и больше, но...

Я подскочила, понимая, что за окном день, а дочь до сих пор не напомнила о себе плачем или агуканьем, которым обычно меня и будила.

Осмотрелась, отмечая, что находилась я сейчас не у себя в комнате, и не в детской, а в спальне, куда прошлым вечером отнес меня Алехандро. Я скатилась с кровати, вспомнив его угрозы, и подлетела к двери, которая неожиданно распахнулась, являя на пороге моего мужа.

— Где она? Где? — накинулась на него тут же, а затем попыталась выскочить в коридор, чтобы помчаться к дочери, но он быстро перехватил меня за талию и отнес обратно на кровать. Я забилась, пытаясь вырваться, но Алехандро держал крепко, ловя мои руки, которыми я хотела его ударить. — Отпусти меня, отпусти...

— Каролина, успокойся! Тише, слышишь?! — он прижал меня к себе, садясь на кровать, а меня устроил на коленях. Дернувшись в последний раз, я почувствовала сильную усталость, хотя еще пять минут назад была удивительно бодрой. Что это со мной? Голова закружилась, и пришлось прижаться лбом к плечу Алехандро, ожидая пока комната не перестанет вращаться вокруг меня. — Ну вот, чуть все лечение насмарку не пустила, — пробурчал мужчина, осторожно укладывая меня на постель.

— Где моя дочь, Алехандро? — прошипела в ответ, игнорируя его попытки укрыть меня одеялом. Неожиданно сильные руки пригвоздили мои плечи к матрасу, а он сам навис надо мной, рассматривая меня. И тут мне в глаза бросилась усталость на его смуглом лице, вернее, теперь оно было серым, а глаза — красными и воспаленными. Под ними залегали тени, выдавая уставший вид. — Что с тобой? — вопрос сорвался с губ раньше, чем я его осмыслила, и пришлось закусить губу, чтобы не брякнуть еще чего-нибудь ненужного.

— А с тобой что? Не успела температура вернуться в норму, как ты уже готова загонять себя снова? — резким тоном проговорил он, глядя на меня с... тревогой? — Тея сейчас спит, и ее не нужно будить. И предвосхищая твои опасения, будто я специально тебя тут удерживаю и не даю видеть дочь, скажу, что она..., — Алехандро замолчал, а я замерла, испуганно сжавшись под ним и ожидая дурных вестей, — тоже скучала по маме, которая неожиданно заболела.

— Так она... здесь? — голос сорвался, неожиданно захрипев, и я закашлялась. Алехандро осторожно перехватил меня за плечи, помогая сесть и поправил за спиной подушки. И все это так... бережно, заботливо, что я на мгновение растерялась, не понимая, что стало переломным моментом в наших непростых в последнее время отношениях. Неужели, так сыграла болезнь? Кстати, а..., — а что со мной? Какой-то вирус? А Тея? Она здорова? — я откинулась на подушки, чувствуя прежнюю усталость, хотя была готова ползти к дочери даже, если придется делать это на другой континент.

— Тея здесь, дома. Она здорова, — ответил мне на первый и последний вопрос муж, при этом не сводя с меня пристального взгляда, а еще игнорируя остальные вопросы. Странно, почему? — Тереса принесет ее, как только она проснется, а пока..., — он снова встал, а я сжалась непонятно отчего, и это не ускользнуло от его внимания. На секунду муж замер, словно ожидая чего-то, а затем его лицо закаменело, а он сам будто ссутулился.

Молча дойдя до двери, что-то сказал тому, кто за ней находился, и вернулся обратно ко мне. И все это в давящей тишине, которую ни он, ни я нарушать не решились. Лишь спустя пару минут в дверь снова постучали, и муж позволил войти.

— Доброе утро, сеньора, — расцвела в улыбке вошедшая экономка Хуана. С этой женщиной мы практически не общались, хотя несколько раз она пыталась со мной о чем-то заговорить, кажется, о домашних делах, интересуясь моим мнением. Но тогда я