Цирк сновидений - Б. Гринн

​— Да, — выдыхаю я.

​— Вот что значит быть моим Фамильяром. — Жар его тела ощущается кожей, но в зеркале я вижу лишь себя. Призрачное касание его руки наконец находит опору в моей ладони.

​Электрический разряд, подобного которому я никогда не чувствовала, поджигает мою кровь. Я пытаюсь рассуждать здраво и бороться с узами, напоминая себе, что он — монстр, удерживающий меня здесь силой.

​— Ты идиот, если думаешь, что меня можно купить, — бросаю я, но руку не выпускаю.

​Его низкий голос рокочет у самого моего уха:

​— Твоя кровь говорит мне обратное.

​Я резко разворачиваюсь к нему, готовая разразиться гневной тирадой.

​Но он обрывает меня и его слова звучат медленно, с чувственной хрипотцой:

​— То, как она закипает в моем присутствии, выдает тебя. Ты отчаянно жаждешь ласки, хочешь почувствовать себя желанной. Хочешь знать, что ты хоть для кого-то что-то значишь.

Щеки горят от смущения, а на глаза наворачиваются слезы.

​— Ты ничего обо мне не знаешь, — бормочу я, из последних сил подавляя желание сорваться на крик.

​— Я знаю, что скрывается под твоей кожей. Ты жаждешь той тьмы, которую могу дать лишь я. Нет ничего постыдного в том, чтобы поддаться и признать, что ты хочешь меня так же сильно, как я тебя. Нам суждено быть вместе.

​Желудок сводит от замешательства. Неужели в этом и заключается истинная суть связи? Пара, чьи судьбы обречены сплестись воедино?

​Лицо Нокса так близко, что я чувствую жар его дыхания на своих губах. Его запах обрушивается на меня, точно удар молота. Дуб и специи. Тьма и вожделение. Пьянящий аромат, который я уже никогда не забуду.

​Как же легко было бы сдаться сейчас, послать нахер на всё, ради чего я жила и позволить монстру поглотить себя без остатка. Я могла бы бросить остальных людей на произвол судьбы, забыть о поисках убийцы матери…

​Нет. Я не могу.

​— Какие красивые слова, — бросаю я, мысленно давая себе пощечину за то, что отвлеклась на смазливое лицо и дурацкое колье.

​Нокс усмехается, когда я с силой вырываю свою руку из его хватки.

​— Рано или поздно ты сдашься.

​Он окидывает меня медленным взглядом с ног до головы, от которого по коже пробегает озноб.

​— Я думала, то, что я твоя пара, должно оставаться в тайне. Но вот ты стоишь и практически умоляешь меня стать твоей.

​Наконец Нокс отступает. Я искренне благодарна ему за дистанцию — и за напоминание о том, какой же он всё-таки ублюдок. Он подобен серому туману, опускающемуся в сумерках. Сквозь эту пелену еще пробиваются крупицы света, но вокруг слишком мутно, чтобы хоть что-то разобрать. Каждый раз, когда Нокс приоткрывает свою истинную суть, туман сгущается и уводит меня в сторону, пока я окончательно не теряю ориентиры.

​— Как ты знаешь, сегодняшний ужин пройдет в кругу Великих и их Фамильяров. Считай это своего рода посвящением. — Пока он смахивает невидимую пылинку с рукава пиджака, в животе разливается ледяное, мрачное предчувствие. Нокс хмурится: — Нет, не смей. Твоя кровь пахнет куда приятнее, когда в тебе кипит дерзость и похоть.

​Неужели этот мужчина не умеет ничего другого, кроме как выводить меня из себя?

​— Нет во мне никакой похоти. — Он так и не ответил на обвинение в лицемерии: он требует хранить нашу связь в секрете и при этом сам же ею бравирует. Поэтому я решаю высказать ему всё прямо в лицо: — От одной мысли о том, что ты рядом, у меня кожа чешется, ты, самовлюбленный, эгоистичный козел.

​После этой вспышки гнева дыхание сбивается. Но я не смею отвести от него взгляда. На его лице не проскальзывает ни единой эмоции, лишь тихое предостережение:

​— На твоем месте я бы не стал так громко меня распекать. У стен есть уши.

​Он многозначительно подмигивает и кровь отливает от моего лица. Если у стен есть уши, значит, кто-то мог слышать нас той ночью.

​Мой вампир-похититель уходит, не проронив больше ни слова, а я снова остаюсь в одиночестве.

Вопросов стало лишь больше, а ответов — ноль.

В ярости шагаю к кровати, хватаю подушку, зарываюсь в неё лицом… и неистово кричу.

ГЛАВА 17

Дэнни

Выглядываю из-за двери: в коридоре никого. Разочарование накатывает волной — Нокс так и не явился, чтобы сопроводить меня на ужин. Да, я наговорила ему гадостей, но разве нам не стоит хотя бы ради приличия держаться вместе?

​Этот тип, не раздумывая, бросил бы меня в логово гадюк.

​Тело буквально ломит от усталости, отравленное запредельным уровнем кортизола. Жизнь в вечном страхе — испытание не для слабых. К тому же я почти уверена, что из-за этого фальшивого солнца у меня начался дефицит витамина D. Ненавижу это место.

​Мысли снова возвращаются к Ноксу. Стараюсь не замечать колющую боль в груди. Он ведь тоже не властен над своей участью. Мы скованы одной цепью, хотим того или нет. Полагаю, он всё-таки предоставил мне выбор, пусть и паршивый: либо тренировки, либо долгая и мучительная смерть.

Но был ли у него выбор, когда он ставил этот ультиматум? Вряд ли. Очевидно, что всеми его решениями помыкают узы. Эта мысль меня немного утешила.

​Постойте-ка! Неужели я хочу, чтобы он и впрямь ко мне проникся? Я что, всерьез защищаю этого монстра?

​Медленно иду по коридору, стараясь запомнить имена на дверях, чтобы хоть как-то ориентироваться и не погрязнуть окончательно в той неразберихе, что творится в голове из-за связи с Ноксом. Этот отель — настоящий лабиринт. Бесконечные переходы, оклеенные одними и теми же старомодными бежевыми обоями. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы ужинали с ним вдвоем, а ведь миновали всего сутки.

​Или всё-таки вечность? В небе нет солнца, по которому можно было бы определить время. Я схожу с ума.

​В конце коридора из-за массивной двери доносятся приглушенные звуки струнного квартета. Разглаживаю несуществующие складки на платье и заставляю себя глубоко дышать. Сегодня я подыграю. Притворюсь очарованной, чтобы собрать все сведения, необходимые для того, чтобы развеять чары и вывести людей отсюда. У кого-нибудь за этой дверью наверняка развяжется язык после пары бокалов, тогда я и пущу в ход всё своё обаяние, лишь бы добыть нужную информацию.

​Сердце замирает, когда я поворачиваю ручку. Встречу ли я за этой дверью убийцу