Любовь не спрашивает. Часть 1 - Элен Бергман

Амлайб мак Гилле-Бригте мормэр Геллоуэя.

Внешне Амлайб затих, но внутри него клокотало холодное недоверие. Слова Свейна упали, как пустые семена на каменистую почву — ни одно не пустило ростка веры в его сердце. Даны лгут так же легко, как дышат морским туманом.

«Только бы она была жива...» — эта мысль единственным гвоздём держала его рассудок. Мойра, его сокровище, его свет, запертый в этом мрачном северном краю. Если с её головы упал хоть волос, этот чертог станет курганом для каждого, кто в нём пирует.

Мормэр едва заметно шевельнул пальцами, подавая знак своему самому верному человеку — тому, кто привык быть тенью среди теней. Приказ был безмолвным, но ясным: следить. Следить за каждым вздохом Свейна, за каждым шагом этого рыжего змеёныша Хокона, который посмел назвать себя её мужем.

Амлайб знал: правда не лежит на поверхности. Она прячется в щелях между камнями фьордов данов. И его собственный замок! Чтобы чужаки бесшумно проникли на женскую половину, миновали стражу и точно нашли покои дочери мормэра... нет, здесь не обошлось без предателя. Кто-то из своих, кто-то, кто ест с ними один хлеб, открыл засов и указал пальцем в темноту.

Вопросы жалили его, словно лесные осы. Где она? С кем? В чьих грязных руках томится его кровь? Но сквозь туман ярости проступало странное, почти сверхъестественное знание — древнее чутьё предков-провидцев. Она жива. Он чувствовал биение её сердца, далекое и тревожное, как звук колокола в бурю.

Амлайб поймал взгляд своего «главного из теней» и коротко кивнул. Охота за правдой началась. Теперь, пока Хокон будет рыскать по морям и лесам, люди Амлайба будут вскрывать тайны, слой за слоем.

Глава 8. Путь домой и тени за спиной

Путь домой. Мойра и Эдвард.

Путь на закат солнца стелился под копыта коней бесконечной лентой, свитой из дорожной пыли, речного тумана и лесных шорохов. Благодаря доброму имени Степана и весу его серебра, путники не знали нужды: едва один отряд дружинников достигал границ своих земель, его сменял другой — верные люди, связанные со Степаном узами старой дружбы или долга. В землях тевтонцев, где правил суровый, но справедливый император Оттон III, ещё совсем юный, но уже носивший тяжкое бремя власти под присмотром регентши Феофано, их принимали с почётом.

Два месяца странствий промелькнули как один долгий, пёстрый сон. Кошель Степана, тяжёлый от новгородских гривен и византийских номизм, открывал перед ними сокровищницы купеческих лавок. Мойра с детским восторгом рассматривала тончайшие полотна, невиданные в её краях пряности и хитроумные устройства, тайный смысл которых ведали лишь искусные мастера, а Эдвард присматривал добрую сталь, понимая, что впереди земли франков — край, где ныне неспокойно.

Шёл 987 год от Рождества Христова — год великого перелома. До путников долетали слухи, что в землях западных франков пресеклась династия Каролингов: последний король Людовик Ленивый погиб на охоте, не оставив наследника. Теперь на трон взошёл Гуго Капет, и дух перемен, терпкий и тревожный, носился в воздухе, заставляя владетелей земель укреплять свои замки и точить мечи.

Не раз на лесных просеках путь им преграждали лихие люди или бродячие рыцари, искавшие лёгкой наживы. Сталь звенела о сталь, и амулеты на груди путников, казалось, начинали едва заметно пульсировать в моменты схваток, даруя ясность взору и твёрдость руке. Но всякий раз удача и верные клинки охраны брали верх.

И вот, наконец, перед ними открылись холмы, поросшие виноградниками — они вступили в пределы Франкского государства. На горизонте, в излучине реки Майн, высились башни Вюрцбурга. Этот город, оплот веры и торговли, должен был стать их первым пристанищем в новых землях.

— Смотри, Эдвард, какой величественный город — тихо проговорила Мойра, поправляя на запястье браслет с фирюзой, подарок Макара. — Кажется, мир гораздо больше, чем я думала.

— Мир велик, — отозвался Эдвард, внимательно оглядывая окрестности, — но в Вюрцбурге у нас есть имя, которое послужит защитой. Здесь мы переведём дух, прежде чем продолжить свой путь через самое пекло разгорающейся борьбы за корону.

Вюрцбург встретил их гулом рыночных площадей и звоном колоколов, плывущим над Майном. Эдвард уверенно вёл отряд через лабиринт узких улиц, пока кони не зацокали копытами по подворью добротного каменного дома, украшенного гербом, который Эдвард узнал бы и в полной тьме.

Старый барон фон Вальд, друг и соратник отца Эдварда, встретил их не в парадном зале, а в тишине своего кабинета, пахнущего воском и старым пергаментом. Годы посеребрили его виски, но взгляд остался острым, как франкский меч.

— Эдвард! Сын моего брата по оружию, — старик поднялся навстречу, и его широкие ладони легли на плечи юноши. — Ты вырос точной копией отца, но в глазах твоих я вижу тени дорог, о которых не пишут в сагах.

После первого кубка вина, когда дорожная пыль была смыта, а Мойру проводили отдыхать, разговор принял опасный оборот. Фон Вальд, будучи мудрым лисом в политических играх, сразу перешёл к сути.

— Ты вовремя вернулся в земли франков, мой мальчик. Старый мир рухнул вместе с последним Каролингом. Теперь мы служим Гуго, которого молва зовёт Капетом. Он наш новый король, и я — один из тех, кто держит его знамя.

Эдвард подался вперед, чувствуя, как внутри натягивается струна.

— Значит, времена перемен? А что слышно о моих друзьях? О тех, кто кому можно доверить жизнь?

Фон Вальд скупо улыбнулся, и в его глазах блеснула искра гордости.

— Пока ты держишь путь из данского плена через Ладогу к берегам Британии, мир вокруг нас рушится и рождается заново. В Париже, как я уже сказал, только что короновали Гуго Капета, положив конец династии Каролингов, а в Англии молодой король Этельред пытается удержать страну от хаоса и ты знаешь, что ведёт он себя довольно дерзко и даже агрессивно: конфликтует с церковью, захватывает земли епархий и не видит угрозы от Свейна Вилобородого.

Барон фон Вальд вздохнул и продолжил:

— Твой побратим, граф Гуго Понтье, стал правой рукой короля Гуго Капета и его зятем. Верность и острый клинок сделали его доверенным лицом короны. Понтье — один из столпов, на которых держится новый трон.

Барон понизил голос, и его рука непроизвольно коснулась рукояти кинжала на поясе.

— Это хорошая весть для тебя, Эдвард. С таким покровителем твой путь к берегам Камбрии станет куда короче. Но помни: у нового короля много врагов, и те, кто стоит к нему ближе всех, первыми принимают удар. Граф Понтье сейчас