Порочный бывший муж - Элена Макнамара

– Оо, проснулся! – в гостиной появляется Вика.

Мне кажется, что это галлюцинация, и я остервенело тру глаза. Вика не исчезает. Она в одних трусиках.

– Кофе будешь?

– Нет, – медленно встаю.

На мне брюки и расстёгнутая рубашка.

– Сколько времени? – хлопаю по карманам в поисках телефона, но его нет.

– Три уже.

– Три чего? – охуеваю я.

– Три часа дня, – улыбается Вика. – Пойдём, накормлю тебя пирожками с вишней…

Прерываю её, выставив перед собой руки.

– Вик, иди домой. Какого хрена ты тут делаешь? Где ключи от тачки?

Швыряю подушки с дивана на пол. Ищу ключи под диваном, на тумбочке. Под журналами на столике.

– Ты же сам просил меня остаться!.. – обиженно заявляет девушка.

Какого хрена она мне тыкает?

Наконец нахожу ключи. И телефон.

Блять! Двадцать пропущенных от Леси…

Несусь мимо Вики к двери.

– Кирилл…

Разворачиваюсь.

– Бахтиярович! Для тебя я Кирилл Бахтиярович! – свирепею я. – Оденься! Сиськи ты демонстрируешь с ноля до пяти утра.

– Вы сказали, что Вам нравится моя грудь… – жалобно произносит она.

Блять! Совсем не помню, чтобы я такое говорил. Последнее воспоминание – как я иду сюда на нетвёрдых ногах. Вика мне помогала, да. А потом я рухнул на диван. Всё.

– Не выдумывай. Иди домой. Потом поговорим, – говорю, едва сдерживая ярость.

Вылетаю за дверь, несусь вниз по лестнице. На первом этаже сталкиваюсь с Эмилем. Хватаю его за грудки.

– Какого хрена ты меня не разбудил? Какого хрена Вика там голая?

– Эй, полегче! – вырывает ворот рубашки из моих пальцев. – Я тебя будил – это раз. Но ты был никакой и попросил меня забрать Лесю из санатория.

– Я попросил? – немеет моё лицо.

Этого тоже не помню.

– Да, ты. Вика дрыхла, когда я пришёл. Поэтому я понятия не имею, что она там делала – это два. И три – тебя вырубил не вискарь, а то, что было в него подмешано.

– Подмешано?

– Да. Немного дури для Ложкарёва. Этот тип должен был забыть то, что тут видел. Девочку он не снял, членом клуба не стал. Зато всю ночь лицезрел, как развлекаются мажоры, бизнесмены, чиновники… и народный депутат Князев. Ложкарёв проснётся у себя дома и не будет помнить, как провёл последние сутки. Каким образом дурь попала в твой бокал, я не в курсе.

Пиздец…

Но с этим я разберусь позже.

– Что ты сказал Лесе?

– Что ты сам ей всё объяснишь. Она дома.

Объяснить будет сложно. Врать не хочется, а говорить правду о голой Вике – совсем уж дичь.

Лечу домой, жёстко нарушая скоростной режим. У нашего подъезда стоит скорая. Вижу, как медик выводит Лесю.

Руль в руке дёргается, машина заезжает передними колёсами на тротуар. Жму на тормоз, глушу мотор и вылетаю из тачки.

– Леся!

Она оборачивается. В глазах слёзы и… бездна боли и обиды.

Тяжело сглотнув, иду к ней. От меня за версту несёт перегаром. Леся отводит взгляд и забирается в скорую.

– Что происходит? – смотрю на медика.

– Вы кто?

– Муж.

– Он муж? – уточняет тот у Леси.

Она кивает, не поднимая глаз.

– В больницу едем. Кровотечение.

– Не понял…

– Кровотечение, угроза выкидыша. Муж, Вы едете?

– Да, – сипит мой голос.

Забираюсь в скорую. Сажусь рядом с Лесей и пытаюсь обнять. Она дёргается, скидывая мои руки.

Я чувствую себя ублюдком, который трахался все две недели, пока беременная жена отсутствовала.

Но я не трахался! И ни о ком, кроме неё, не думал. И этой ночью не спал с Викой.

Бля… А что, если я этого просто не помню?

– Леся… Родная… Лесечка… – вновь пробую обнять. – Прости, что не забрал тебя! Прости, пожалуйста! Вчера на встрече перебрал. Траванулся даже. Плохо было. Отключился, как будто в кому впал. Эмиль меня будил, но я не смог даже встать и отправил его за тобой. За руль не мог сесть. Прости, родная. Я так тебя люблю…

Она не отстраняется от меня, но пропасть между нами не уменьшается ни на сантиметр.

Обнимаю её. Крепко-крепко.

– Всё будет хорошо, Лесь. Теперь я рядом. Сейчас тебя врач осмотрит, и мы переведёмся в платное отделение. Я там буду с тобой. Я договорюсь. Ни на секунду тебя ни оставлю. Родная моя, посмотри на меня!

Она очень медленно поворачивается ко мне. Пристально смотрит в глаза.

Давай же, поверь мне, Леся! Я правда тебя люблю! И никого не хочу больше!

– Кирилл, мне так страшно… – шепчет она и падает на мою грудь.

Стискиваю её в объятьях.

– Не бойся, маленькая моя. Я с тобой.

Глава 15

Наши дни

Кир

Силой тяну её к домику. Леся упирается ногами в асфальт, пытаясь вырвать руку.

– Я не приглашу тебя войти!

– Мне приглашение не требуется.

– Зачем, Кирилл? Что ты забыл в моём номере?

– Я буду тебя трахать, Дождикова! – резко остановившись, рычу ей в лицо. – До тех пор, пока не получу то, зачем, собственно, и вернулся… Открывай дверь, мы пришли.

Потерянным взглядом она смотрит на дверь, потом снова мне в лицо.

– Я не понимаю…

– Открой дверь, Леся!

Но она не собирается этого делать. Нагло обшариваю карманы её пиджака и джинсов.

– Не трогай меня! Убери свои руки! – колотит кулачками мне в грудь.

Схватив за запястья, завожу руки за спину и разворачиваю Лесю лицом к двери. Прижимаю к ней, шлёпаю по упругим ягодицам, проверяя задние карманы.

– Ай!.. Ай! Что ты себе позволяешь? Торопов, ты совсем рехнулся?

Нахожу ключ, достаю. Но прежде, чем отпустить бывшую жену, ещё пару раз шлёпаю по попке. Моё возбуждение достигает пика. Внутри бурлит ярость, подпитываемая горечью от предательства. Болью пяти лет, проведённых без Леси.

Сейчас моё вожделение не совсем нормальное. Оно неправильное. Опасное.

– Да, я рехнулся! – рычу в ухо, навалившись на неё всем телом. – Я так рехнулся, Дождикова, что наверняка сяду, если сделаю всё, что хочу с тобой сделать.

Леся дёргается и извивается подо мной, делая только хуже. Причиняя себе боль из-за пленённых мной рук. А меня ещё больше кроет от её упёртости и жестокости.

– Отпусти! Опомнись, Кирилл! Мы друг другу никто! Ты не имеешь права!

– Имею… Имею я право!

Кусаю её шею, прихватываю мочку уха.

– Ты мне противен! –