Порочный бывший муж - Элена Макнамара

– Не молчи, Лесь. Говори. Пять лет тебя не слышал.

Медленно встаю и выливаю кофе «за борт» беседки. А хочется бывшему мужу в лицо. Выкидываю стаканчик в урну.

– Нам с Милой на всё хватает, – наконец говорю я, игнорируя дрожь в голосе. – Она сыта, одета, обута. И игрушки у неё есть. А тренер в бассейне – мой знакомый, и нам это ничего не стоит. Логопед – сестра подруги. Она берёт недорого. Дефектолог бесплатный. Я отказываю во многом себе, но не Миле. Ещё есть какие-то вопросы?

– А нормально не хотелось жить? Со мной! На полном обеспечении!

– С тобой и нормально – две вещи несопоставимые, Кирилл. Отстань от нас, пожалуйста. Уезжай в свою Германию. Неужели за пять лет ты не обзавёлся там потомством?

Его ноздри агрессивно вздрагивают, скулы заостряются.

– Не обзавёлся.

– Ты прости меня, Кирилл, – без всякого сочувствия смотрю ему в глаза. – Но такому, как ты, наверное, нельзя быть отцом. Спасибо за кофе.

Разворачиваюсь и выхожу из беседки.

– Леся! Быстро вернулась!

Ни черта так не будет! Он мне больше никто.

– Лесь, не делай так! Либо мы говорим, либо…

Сбегаю в номер, не дослушав. Зачем мне слушать его угрозы? Я и так знаю, что будет дальше.

Срываю пиджак. Воспоминания душат. И слёзы тоже душат.

***

Пять с половиной лет назад.

– Я домой хочу, – по-детски надуваю губы. Глажу свой аккуратный животик. – Мне эти больницы уже поперёк горла.

Кирилл утешающе целует меня в лоб.

– Ещё недельку, родная. Мы же так долго ждали, когда Рощин выйдет из отпуска.

Рощин – лучший специалист в городе.

– Ты же знаешь, что я опять застряну здесь надолго, – прижимаю ладонь мужа к своему животу. – Мы с малышом скучаем по папе.

– Папа рядом, – гладит меня Кирилл. – Папа думает о вас каждую секунду.

Сестра свекрови бесцеремонно вмешивается в наш разговор.

– Ну чего нюни развели? Слабенькая нынче молодёжь пошла. Ребёнка выносить не могут. Лежи себе спокойно, Олеся. Если понадобится – до самых родов.

Это так мерзко звучит… Словно я не имею права немного расклеиться, устать от бесконечных обследований и уколов… Да и вообще… Кажется, что больничные стены делают только хуже. Я всё время в стрессе. И Кирилла чаще всего рядом нет. Они с Эмилем открывают новый клуб. Мне дурно об этом даже думать.

– Галина Владимировна, перестаньте! – одёргивает её Кирилл. – И так сложно, Вы ещё тут…

Поймав мой умоляющий взгляд, встаёт и строго говорит своей тётке:

– Вы уже засиделись. Пойдёмте, провожу.

Галина Владимировна обиженно поджимает губы, но всё-таки встаёт.

Родня Кирилла навещает по очереди каждый день. Свекровь уговаривает моего мужа отправить меня в Швейцарию. Чтобы и родить тоже там. Мои родители против. Мама со мной в больнице практически постоянно. Кирилл чаще днём. Ночью он занят.

– До свидания, – вяло прощаюсь с родственницей Кирилла, и они выходят из палаты.

Последние несколько месяцев ужасно меня вымотали. Все силы уходят на борьбу за то, чтобы наш ребёнок родился. С того злополучного дня, когда Эмиль забрал меня из санатория.

Мы столько всего с Кирилом пережили. Почти развелись… И вопрос доверия у нас ещё закрыт не до конца.

Однако Кирилл безустанно говорит мне о своей любви. Невозможно так претворяться…

Сегодня я в очередной раз попала в больницу. Гипертонус матки. Отслойка. Кровотечение. Врачи шутят, что я должна все оставшиеся месяцы лежать на спине, подняв ноги кверху.

Шутка так себе… Несмешная.

Переворачиваюсь набок, и мне тут же хочется в туалет. Спускаю ноги с кровати, надеваю тапки. Запахнув халат, выхожу из палаты. В холле Кирилл ругается с Галиной Владимировной.

– При всём уважении, но это уже просто дичь. Леся не инкубатор!

– Её функция – родить! – отрезает женщина. – Всё остальное – это уже просто эмоции. Убеди её поехать в нормальную клинику.

– Ей нельзя сейчас летать.

– Кто сказал?

– Врач.

– Дай мне его контакты!

– Галина Владимировна, Вы чё лезете к нам? – психует Кирилл.

– Да за тебя, дурачка, переживаю! Чтобы женитьба на этой… мыши… хоть какой-то смысл имела. Пусть хотя бы ребёнка тебе родит, а то никакого толку от неё… Ни роду, ни воспитания. Она же плебейка. Признавайся, Кирилл, ты её на спор в жёны взял? Или потому, что на Ангелину обиделся?

Громко топая, прохожу мимо них.

– Леся! – догоняет меня Кирилл. – Родная…

– Не надо! – вырываюсь. – Ничего не говори, Кирилл. Она права. Я действительно никакая! И ребёнка выносить нормально не в состоянии. И ты зря женился на мне…

– Не говори так. Моя тётка из ума выжила, Лесь. Мне вообще пофигу на её слова.

– А мне нет, Кирилл. Она же искренне считает, что ты женился на мне зря.

– Нас-то это как касается? – начинает он злиться. – Ты будешь всех слушать? Перестань, Лесь. Не трать на них свою энергию. И мою тоже.

– Хорошо, – сухо выдавливаю я и скрываюсь в уборной.

Потом иду на процедуры, на уколы. В столовую. Кирилл, не дождавшись, уезжает. Правда присылает мне сообщение, что очень меня любит. И просит прощения за свой грубый тон и за тётку тоже.

Она у него адвокат. Один из самых лучших в городе. К тому же замужем за строительным магнатом. И очень любит кичиться своим статусом.

Я для неё никто. Мышь – как она сказала.

Беспокоит то, что она вспомнила бывшую Кирилла. Ангелину я ни разу не видела. Кирилл с ней не общается и всячески избегает любых разговоров о ней со мной.

Ночью у меня болит поясница, и я верчусь с боку на бок. Уснуть не могу, зову медсестру. Она будит дежурного врача. Меня срочно ведут на УЗИ. По обеспокоенным лицам медиков я понимаю, что всё плохо…

Глава 17

Пять с половиной лет назад

Кир

– Эмиль, напомни мне, что я тут делаю?

– Участвуешь в отборе новых стриптизёрш, – отмахивается он.

Отбор, да… Потому что Эмиль быкует. И не считает, что штамп в моём паспорте освобождает меня от лицезрения писек-сисек на сцене. Всё ради бизнеса, чёрт возьми!..

– Твою мать! – бьюсь затылком о спинку дивана.

Музыка затихает. Стриптизёрша на сцене растерянно замирает.

– Что-то не так? – с мольбой смотрит на нас с Эмилем.

Музыку вырубил он.

– Иди пока. Перерыв десять