Порочный бывший муж - Элена Макнамара

– Отпусти!.. Ммм… – мычит и вырывается Леся.

Но я всё равно её целую. Втягиваю верхнюю губу в рот, нижнюю прикусываю, вторгаюсь языком. Оцепенев, Леся впускает меня. И мне чудится слабый стон удовольствия, вибрирующий на кончике её языка.

– Сладкая… Вкусная… Девочка моя… – хриплю между поцелуями, уносясь куда-то в прошлое.

В те моменты, когда я мог так говорить. Имел право.

Внезапно я понимаю, что поцелуй становится обоюдным. Её язычок вторит движениям моего. Губы тоже отвечают. И вот мы уже буквально пожираем друг друга. Кусаемся губами, сталкиваемся зубами и рвано дышим одним воздухом на двоих.

Правда, наваждение быстро проходит. Леся уворачивается от моих губ и, забравшись с ногами на кровать, перемахивает через неё. Оказавшись в дальнем углу номера, прижимает ладонь ко рту. Смотрит на меня каким-то обезумевшим взглядом.

– Лесь… – медленно встаю, успокаивающе раскрываю ладони. – Лесь, давай…

– Если ты хочешь познакомиться с дочерью, то прямо сейчас уйдёшь! – шипит она на меня. – А если скажешь сейчас ещё хоть слово или решишь вновь поцеловать, я уеду. И будем решать все вопросы в суде.

Провожу пальцами по губам. Они ещё горят от острых ощущений.

– Хорошо, я ухожу.

«Между нами всё ещё искрит, родная», – произношу про себя. А вслух говорю:

– Увидимся на банкете.

Глава 18

Пять с половиной лет назад

Кир

Мну в руках «Парламент». Курить здесь нельзя, я знаю. Но пачка сигарет сейчас словно заменяет мне игрушку-антистресс.

– Кирилл Бахтиярович, – предупреждающе смотрит на меня Киров.

– Переходите к сути, – поторапливаю его, убирая «Парламент» в карман.

Но сути я не улавливаю. Врач пичкает меня терминами, какими-то научными рассуждениями и всяким бредом.

– А теперь на человеческом, – тянусь через весь стол к пухлой стеклянной вазе за конфеткой.

Леденец. Мятный. Сняв упаковку, забрасываю в рот. На языке пощипывает от мяты. Снова падаю на спинку кресла.

Не могу спокойно сидеть на месте… То сползаю ниже, то сажусь прямо, напрягая спину.

Киров смотрит на меня так, словно прямо сейчас отправит к психоаналитику.

– Если по-обывательски, – терпеливо говорит он, снимая свои очки, – то Вам лучше не размножаться.

Что?

Я моргаю так сильно, что сейчас веки кровоточить начнут.

– Что Вы сказали?

– Кирилл Бахтиярович, Вы меня слушаете? Я говорю…

И снова термины, термины, термины…

Показалось.

«Риски очень большие. Несовместимость. Патологии, которые могут проявить себя значительно позже», – прокручиваю его слова, уже покинув кабинет. Правда, это всё теоретически.

Нет, у меня нет новых диагнозов, кроме тех, которые сейчас находятся в регрессивной стадии. И на данном этапе невозможно сказать, виновны ли они в смерти ребёнка. К тому же неизвестно, отчего он умер…

Леся отказалась от вскрытия. Мы его похоронили…

Еду в клуб. Домой не могу, там Лесина мама и атмосфера траура, в которой хочется застрелиться.

Мы с женой отдалились друг от друга. Теперь между нами стена изо льда. Непрошибаемая. И мы оба не пытаемся её разрушить. Даже почти не смотрим друг на друга.

Поднимаюсь в корпоративную квартиру. Заваливаюсь на кровать и сплю до самого вечера. Потом приезжает Эмиль и забивает мне голову рабочими моментами. Через пару дней открытие Exquisitely, а здесь, в Elegant, планируется ремонт. Мы закроем его на месяц.

Спускаемся с Эмилем на первый этаж. Гости уже прибывают. Пятница-развратница, как часто шутит Нестеров – самый рентабельный день недели.

– На тебе лица нет, Кир, – замечает Эмиль, когда мы занимаем самый дальний столик от сцены. – Как ты справляешься?

– Я и не справляюсь, – вяло пожимаю плечами. – А если ты будешь об этом пиздеть…

Неоднозначно двигаю пальцами.

– А кто, если не я? Арсенала друзей у тебя нет.

Тут он прав. Бывшие друзья из нашего студенчества быстро откололись от нас по разным причинам. Кого-то смутило открытие стрип-бара. Кого-то всегда напрягало, что мы с Эмилем – «золотые мальчики» без финансовых проблем, находящиеся на полном попечении предков.

Да и похую. Лучший друг должен быть один. У меня такой есть.

Устало откинувшись на спинку дивана, прикуриваю сигарету. До основной программы этого вечера ещё целый час, и прибывших гостей развлекают девочки, танцующие на подиумах. Они пока одеты, всё прилично.

– Скажешь хотя бы, как Леся? – спрашивает Эмиль, тоже закуривая.

– А как ты думаешь? – стреляю в него злым взглядом и ничего не могу с этим поделать.

Мне кажется, я зол постоянно. На весь свет. Стоит только ковырнуть чуть-чуть, сказать одно неудачное слово – и всё. Я превращусь в огромного зелёного монстра Халка из известного фильма. И буду убивать каждого, кто попадётся на моём пути.

– Я понимаю, что всё плохо, Кир. Вижу, что внутри у тебя полный пиздец, – смотрит мне в глаза Эмиль. – Но я не могу молча смотреть на то, как ты выгораешь, и ничего не делать. После открытия клуба у тебя отпуск, понял? Бронируй билеты, хватай Лесю и пиздуйте на Мальдивы, Сейшелы, Канары… Куда угодно, лишь бы вылезти из этого дерьма.

– Она не полетит, – растираю окурок по пепельнице. Прикуриваю ещё одну. – Но за совет спасибо. И за отпуск тоже.

Да, я пока ещё держу эмоции под контролем. Но Эмиль прав – скоро выгорю к херам.

Друг щёлкает пальцами, подзывая Вику.

– Принеси нам чего-нибудь смочить горло.

– Виски? – произносит она каким-то особенным тоном.

Я так не хочу смотреть на неё, но мне приходится.

– Воды. Бутылку. Крышку не открывать, – чеканю злобно.

Вика резко бледнеет, губы начинают подрагивать.

– Мне вискарь, – говорит Эмиль. – Иди, Вик.

Она уходит, почти не виляя бёдрами, как делала это раньше.

– Ты поэтому согласился взять её обратно? Чтобы измываться над девчонкой? – спрашивает Нестеров.

– Я понять хотел, спали мы или нет. Мне любая информация нужна о той ночи.

– Она же тогда всё сказала. Лесе. Что вы переспали.

– Ну не верю я, понимаешь? Я жену люблю. У меня на этих всех, – обвожу руками подиумы, – не стоит даже. И на Вику не стоит. Они все одинаковые, пошлые, грязные. А Леся моя…

– Шш… Ты про грязь-то не пизди! – шипит на меня Эмиль.

– Короче, ты меня понял. Надеюсь.

Потушив истлевшую сигарету, беру телефон. От Леси нет ни звонков, ни сообщений.

– Езжай домой, Кир, – Эмиль смотрит на меня, как на побитую собаку. – Займись с женой сексом. Уже три недели