Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

Она сделала паузу и добавила:

— Хотя, полагаю, это не совсем твоя вина. Учитывая то, кто ты такой.

Его хватка снова усилилась, и резкий вздох сорвался с ее губ, когда его сила просочилась из ладони, усиливая давление.

— Расскажи мне все, или я убью тебя прямо сейчас.

— Ты… не можешь, — прохрипела она.

Тьма поползла из-под его руки, обвивая ее челюсть и подбираясь к приоткрытым губам.

— Думаешь, меня останавливает то, что ты моя мать? — спросил он. — Ты никогда не проявляла ко мне нежности. Никогда не заботилась. Ты моя мать лишь по титулу, а ты причинила ей боль. Пыталась забрать ее у меня. Цена этого преступления — твоя жизнь.

Она что-то пробормотала, и его сила чуть ослабла.

— Я тебя вырастила! — прохрипела она.

— Меня вырастила Кэрис, а потом Пен, пока ее убили. Попробуй-ка еще раз, — презрительно усмехнулся он, убирая руку, чтобы позволить своей силе действовать самостоятельно.

Ее губы искривились в ответной усмешке.

— Я растила тебя, хоть ты и не был моим ребенком. Ты не убьешь меня, Теон! Потому что, убив меня, ты убьешь ту, кто действительно тебя родила. Тогда ты никогда не получишь ответы на вопросы, о которых даже не подозревал.

— О чем ты, блядь, говоришь? — резко спросил он.

Она шевельнулась, и он почувствовал, как ее рука скользнула по его бедру. Опустив взгляд, он увидел, что она задирает подол платья. Он отпрянул на шаг, но его тьма удерживала ее прижатой к столу.

— Какого хера творишь? — рявкнул он.

Она ничего не ответила, продолжая задирать платье. Затем чуть повернулась, чтобы показать метку, резко выделявшуюся на коже внутренней стороны бедра. Место, которое мало кто когда-либо видел, и уж точно не он. И метку, которую он никогда раньше не встречал.

— Что она делает? — резко спросил он.

— Она связывает мою жизнь с ее жизнью. Считай это моей… страховкой, — прохрипела она, пока его сила все еще вилась у ее шеи.

— Я бы никогда не узнал, если бы ты сама не проговорилась! — возразил он.

— Эта страховка не от тебя, — ответила она, выпрямляясь, когда он еще немного ослабил давление своей силы. — А от твоего отца.

— Кто еще знает?

— Никто! — ответила она. — По крайней мере, я никому не говорила. Он наложил на меня метку Клятвы Молчания. Но она исчезла, когда он ненадолго перестал быть Лордом Ариуса.

Подняв обнаженную руку, она показала место над сгибом локтя, где всю его жизнь красовалась метка. Как она и сказала, теперь ее не было. Теон никогда не задавался вопросом об этом. Его отец постоянно заставлял других носить метки Клятвы Молчания. В разное время и у него самого на теле появлялись такие метки.

— Если она все еще жива, то где она? — спросил он, сузив глаза.

— С чего бы мне тебе об этом говорить? — спросила Крессида.

— А Аксель?

— Аксель — мой! — яростно бросила она.

Это имело смысл.

Она всегда отдавала ему предпочтение, в то время как к Теону относилась скорее как к неизбежной обузе. Иногда она вступалась за Акселя, оставляя Теона одного разбираться с гневом отца. У Акселя были каштановые оттенки в темных волосах, по наследству доставшиеся от темно-рыжих локонов Крессиды, тогда как волосы Теона были иссиня-черными, как у отца. Но все же…

— Мы почти одинаковые! — возразил он.

— Генетика — могущественная вещь, — просто сказала она. — Твой отец позаботился о том, чтобы у его Избранницы… были определенные черты.

Он покачал головой.

— Не верю!

— Верь или не верь, — она пожала плечами. — Это твое право.

Но он верил.

В этом-то и была проблема. Женщина перед ним была хитрой и изобретательной, как и полагалось по ее роду. Десятилетиями она носила маску женщины, которую волновали лишь пустяки и внешние атрибуты: приглашения на лучшие приемы, самые изысканные платья и драгоценности. А на деле она плела интриги, лелея собственные обиды и вендетты. Как и все в этом проклятом мире, она выстраивала свои пути к власти.

Ее улыбка становилась шире, пока она наблюдала, как до него доходит, что она говорит правду. Даже если она не была его матерью, она наблюдала за тем, как он рос. Более того, она уделяла ему куда больше внимания, чем он думал. Она знала его привычки и манеры.

— Как это удалось скрыть от других правящих семей? — спросил он. — Они утверждают брачные союзы и проверяют все беременности.

Черты ее лица потемнели.

— На сегодня достаточно вопросов! — отрезала она.

Теперь он едва сдерживал улыбку, обнаружив ее слабое место.

— Но ты так охотно рассказывала мне о моей матери, Крессида, — промурлыкал он, подходя ближе.

Он нависал над ней, вынуждая ее запрокинуть голову, чтобы смотреть на него.

— Это все гораздо масштабнее, чем ты и твой маленький Источник, — бросила она.

Он цокнул языком.

— Но она не мой Источник. Ты это знаешь. Всегда знала.

— Я не знала, кто она такая!

— Вальтер и Рордан держали тебя в неведении? Возможно, ты не так ценна, как думаешь, — ответил он с резкой улыбкой.

Она подняла руку, чтобы ударить его, но он перехватил ее запястье прежде, чем она успела приблизиться.

— И что мне теперь с тобой делать? — задумчиво произнес он. — Запереть, пока я не проверю твои слова?

— Проверяй сколько угодно, — огрызнулась она.

— И как же мне это сделать? — спросил он, склонив голову и отслеживая каждый ее вдох, каждое движение глаз. Ловил малейшие признаки лжи.

— Ты ничего не знаешь о том, каково быть женщиной в этом Доме. В этом королевстве, в этом мире, — прошипела она. — Единственная ценность, которую мы представляем для своих семей — это возможность помочь им подняться выше в обществе, стать ближе к Лорду или Леди, и то лишь в том случае, если мы можем выносить ребенка. Ты знаешь, что случилось бы, если бы