Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

Лука сказал ему, что отца освободили, когда они спасли Ксана. Теон твердил Луке, что им не нужно придумывать план: «Судьбы обо всем позаботятся». Но кто знает, когда это произойдет. Хоть все пророческие предупреждения и складывались в единую картину, намекая, что случится это скорее рано, чем поздно, для бессмертных «скоро» могло означать и дни, и десятилетия.

Теон был уверен: единственная причина, по которой он до сих пор не столкнулся с отцом, потому что тот был занят поисками Эвианы. Теон не знал подробностей, почему отец никак не может ее найти. Не было времени на подробные объяснения перед тем, как он оставил всех в Пантеоне. Если бы он промедлил хоть немного, то, наверное, уже не смог бы уйти. Крики Тессы эхом разносились по коридорам, когда он уходил, а теперь они преследовали его.

Наяву. Во сне. Не имело значения где.

Он слышал их постоянно.

Теон остановился в пентхаусе в Рокмуре, пытаясь хоть как-то разработать план. И какой-никакой план у него был. Он замел следы, перераспределил средства на счетах, запасся рационами крови, потому что без Источника она ему жизненно необходима. Более того, он купил новый телефон и отключил старый. Нельзя было рисковать. Его могли отследить, а Лука все пытался с ним связаться. Мужчина может сопротивляться искушению лишь определенное время. Нужен был окончательный разрыв.

Единственное, что он не мог контролировать — связь между ними троими. И в этом была злая ирония. Связь была уничтожена, и это одновременно и радовало, и бесило его.

Это была палка о двух концах. Он хотел знать, что с ними все в порядке, но должен был отпустить их обоих. Он доверил ее Луке и не имел права вмешиваться. Больше не имел. К тому же они наверняка уже давно покинули этот мир. Прошло две недели. Это было последнее, о чем он просил Луку.

А теперь он был готов отыскать Акселя в Подземелье. Нужно было ввести брата в курс дела. Да и, честно говоря, ему хотелось быть рядом с единственными двумя людьми, которых он считал семьей, теперь, когда Лука и Тесса ушли. Если их миру придет конец и ему суждено встретиться с Ариусом, он хотел провести оставшееся время с ними.

Поэтому последние несколько дней он издалека наблюдал за Домом Ариуса, убеждаясь, что отец не вернулся. Убедившись, что в Доме остались только слуги, он пробрался внутрь под покровом ночи.

Теон методично обыскивал кабинет отца, упаковывая книги и карты. Брал все, что могло оказаться ценным. Ему хотелось бы забрать всю эту комнату целиком, да и библиотеку Дома Ариуса тоже. Бесчисленные часы он провел, изучая эти тома. Иногда вместе с Лукой. Иногда с Акселем. Чаще всего он был здесь один. Но ему нужно было путешествовать налегке. Он не мог взять с собой все это и свои личные вещи. Не говоря уже о некоторых вещах Тессы, которые хотел сохранить:

То красное платье, которое она сняла в ту ночь, когда одной рукой взяла весь контроль над ним.

Плед из флиса, в который она часто куталась на балконе.

Кулон, который она надела, когда они впервые выступили против его отца единым фронтом.

Кофейную кружку с треснутой ручкой, которую она обожала.

И эти гребанные ярко-фиолетовые шлепанцы.

Он стоял на выдвижной лестнице, обследуя верхние полки, когда услышал шаги. Мгновенно напрягшись, он медленно спустился, отложил три книги, которые держал в руках, и сунул ладони в карманы. Шаги приближались, и он чуть склонил голову, прислушиваясь. Это не были тяжелые шаги отца и не осторожные, тихие движения слуг.

— Здравствуй, мама, — презрительно бросил он, когда дверь распахнулась и в проеме появилась Крессида.

Как глупо с ее стороны, учитывая, что они уже выяснили: она годами работала вместе с Корделией и Рорданом. Не говоря уже о том, что она помогла устроить ловушку для Тессы, чтобы подчинить ее и погубить.

— А, это ты, — вздохнула Крессида, и в ее голосе отчетливо прозвучало разочарование. — Я думала, наконец вернулся твой отец.

— То есть тот мужчина, которого ты обманывала… Сколько это длилось? — ответил он ледяным, мрачным тоном. — С самого начала?

Но его мать лишь улыбнулась в ответ. Улыбкой, такой же холодной, как и его слова.

— Ты думаешь, что во всем разобрался, верно, Теон? Наш ученый и самый сообразительный в семье.

Она прошла глубже в комнату. Длинное черное платье облегало ее фигуру. Наряд был повседневным, но она по-прежнему была на каблуках. Каблуки громко цокали при каждом шаге, пока она не дошла до стола и не взяла декоративный пресс-папье. Она покрутила его в руке, не сводя глаз с предмета, будто ее ничуть не беспокоил расчетливый гнев сына.

— Думаю, я довольно неплохо разобрался в происходящем, — наконец процедил он, когда она продолжала вертеть безделушку.

— Вечно что-то изучаешь и плетешь интриги, — продолжила она, будто и не ждала от него ответа. — Копаешься в том, во что вообще не стоило лезть. Если бы ты просто делал, что тебе велели. Стал тем, кем твой отец пытался тебя вырастить.

Он замер. Сколько раз он сам говорил почти такие же слова Тессе?

Она драматично вздохнула:

— Все уже было бы улажено, если бы ты не настоял на том, чтобы избрать эту прокляту…

Она не успела договорить. Теон пересек комнату прежде, чем она успела моргнуть. Его рука сомкнулась на ее горле, обрывая слова, и он впечатал ее в стол.

— Никогда не смей говорить о ней в таком тоне! — прорычал он. — Впрочем, ты и так скоро перестанешь много болтать. Ты устроила ей западню. Работала с Корделией, чтобы сломать и запереть ее. Сливала информацию Рордану, чтобы он забрал ее у меня. Ты правда думала, что я никогда не узнаю?

Она захлебнулась вдохом, и он слегка ослабил хватку, позволяя ей говорить. С издевательским смешком она произнесла:

— Ты прямо как твой отец, Теон. Слишком поглощен собственными планами и жаждой власти, чтобы замечать, что творится вокруг. Ты даже не понял, что она не фейри, пока это не выставили напоказ перед всеми на Проявлении! Для такого умного ты вечно упускаешь