Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

Я бил кулаками по стеклу и кричал, требуя, чтобы он вернулся, даже когда дверь позади меня открылась, и охранники ввалились внутрь, чтобы вытащить меня.

Я продолжал выкрикивать его имя, пинаясь и борясь с ними на всем пути обратно в камеру, и я не остановился даже тогда, когда они заперли меня внутри, где не было ничего, кроме темноты, моих страхов и потребности в моем близнеце, которые поглощали меня, пока я не почувствовал, что сейчас разорвусь изнутри и рассыплюсь по полу.

— Бэнни! — прорычал я в тишину.

Но ответа не последовало. Здесь были только я и мои демоны, и они были чертовски жадными.

БЭННИ

СЕМЬ ЛЕТ СПУСТЯ...

Сегодня был день, когда я наконец-то продал свою жену.

Я сидел на закрытой крышке туалета в дорогом, как блядь, номере—люкс отеля, с телефоном в руке, ожидая нашего знака.

— Бобби ударил меня по уху, — жаловалась Кора, дуясь на меня, когда она держала телефон Фрэнка и принимала видеозвонок, который я вел с ним. Ей было шесть лет, и в ней был весь огонь ее матери, а также упрямство ублюдка, который стал ее отцом — которым оказался не я.

Конечно, при одном взгляде на ее великолепное личико было чертовски трудно злиться из-за этого факта, потому что она была чертовски идеальной, даже когда была вся в крови сразу после родов Ани. Но я выбил из Фрэнка все дерьмо через несколько дней после того, как мы привезли ее домой, в наказание за то, что он нарушил нашу сделку.

— Бобби еще ребенок, милая, — напомнил я ей. — Он еще даже не умеет ползать, так что я сомневаюсь, что он это имел в виду.

— Не знаю, Бен, — отозвался Черч откуда-то вне поля зрения. — Он хорошенько приложился к ней. Я думаю, он будет нокаутером, когда мы начнем выходить на ринг.

Я не мог не ухмыльнуться, а глаза Коры вспыхнули убийством.

— Это не смешно, папа! — крикнула она, а затем зарычала, как тигр в капкане, и бросилась прочь, снова уронив телефон на пол.

— Я не говорил, что это так, — отозвался я, но она уже ушла. Без сомнения, она отправилась надеть свои маленькие боксерские перчатки и выместить свою ярость, сделав несколько ударов по боксерскому мешку, который Санта подарил ей на Рождество.

Эдит взяла трубку, прежде чем Фрэнк смог снова до нее добраться, и держала ее вверх ногами, одаривая меня такой огромной ухмылкой, какая бывает только у двухлетнего ребенка, в то время как Мэгги махала ей сзади, держа в руке карандаш, от которого у меня участилось сердцебиение.

— Что твоя старшая сестра делает с этой ручкой? — спросила я, гадая, удалось ли мне застать нашего постоянного художника перед действием или мы собираемся найти еще одну свежеоформленную стену.

Мэгги разразилась хохотом и помчалась прочь, а Черч погнался за четырехлетним ребенком, и я в миллионный раз задался вопросом, где, черт возьми, она все время находит эти острые карандаши.

— Привет, папочка, — сказала Эдит, не обращая внимания на резню, когда Черч мчался вокруг мебели на заднем плане и пытался регби захват малышке, прежде чем она успела что-то нарисовать.

— Привет, красавица, что ты задумала?

— Покакать, — серьезно ответила она, и я кивнул.

— Хочешь попробовать сходить на горшок?

— Нет! — Эдит выхватила телефон и тоже убежала, оставив меня с видом на ковер на несколько секунд, прежде чем Фрэнк снова поднял трубку.

— У девочек есть мой характер, — поддразнил он, глядя на меня, и я нахмурился.

Три гребаные девочки, и все они с ДНК Фрэнка, а не моей, потому что он был гребаным животным, которое не могло держать свой член подальше от моей жены достаточно долго, чтобы позволить мне самому ее обрюхатить. Сейчас он любит шутить по этому поводу, потому что близнецы наконец-то прибыли, чтобы завершить мою часть договора с остальными мафиозными семьями, и я больше не бью его по заднице при каждом удобном случае за то, что он обрюхатил мою жену три раза подряд, прежде чем я смог это сделать.

— Тебе повезло, что меня нет рядом, чтобы отшлепать тебя, — пробормотал я, хотя в моей угрозе не было никакого укора. То есть, да, меня чертовски раздражало то, что он постоянно умудрялся ее обрюхатить, но, как и в случае с Корой, я влюбился в Мэгги и Эдит, полюбил их слишком сильно, чтобы долго злиться из-за этого.

— Тедди съел свою брокколи? — спросил я, заметив детские тарелки на кухонном столе позади него, на одной из которых была подозрительно большая куча зелени.

— Черта с два, — ответил Фрэнк, направляясь через комнату и поворачивая камеру лицом к близнецам, где они оба сидели в своих стульчиках, с удовольствием поедая йогурт и перебрасывая его друг другу.

Они были парой маленьких сорванцов, таких же, как я, и, по крайней мере, с ними мне не приходилось задаваться вопросом, кто отец. У них были светлые волосы Ани, которые начали завиваться, когда они отросли, и наглый взгляд в глазах, который обещал неприятности так, как их мог доставить только мальчик из Ист—Энда.

Это было чертовски приятно, потому что другие мафиозные семьи делали замечания по прошествии лет, пока мы с Аней не выполнили свою часть сделки, смешав нашу кровь, но теперь, наконец, мы выполнили свое обещание, и дело было сделано. Не будем благодарить Фрэнка за задержку.

— Я только что получил подтверждение, что последние деньги от Царя прошли, — сказал Фрэнк, повернув камеру к себе лицом и вызвав мрачную улыбку на моих губах.

— Хорошо. Ты сказал Ане?

— Я отправил ей сообщение прямо перед тем, как позвонить тебе.

— Давно пора было это сделать, — сказал я, доставая из кармана нож и вертя его в ладони, думая обо всем, что мы собирались сделать с ублюдком, который наложил руки на мою женщину все эти годы назад.

Когда Аня пришла ко мне с этим планом и признанием о том, что он сделал, я был взбешен. По-настоящему, блядь, разозлился. Я был чертовски близок к тому, чтобы поехать прямо к дому этого ублюдка и прикончить его прямо там и тогда. Но, как всегда, моя жена была голосом разума, и