Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

ему что-то попало в глаз, когда она вернула ему мягкую игрушку, которую он любил в детстве, отремонтированную и как новенькую, но я сказал, что это чушь, и регулярно напоминал ему о том, как он рыдал из-за этого, как ребенок.

Ей было всего десять месяцев, а у меня уже складывалось впечатление, что к тому времени, как ей исполнится год, каждый из ее братьев и сестер будет обведен вокруг ее мизинца и будет находиться в ее власти.

— Бетти с каждым днем все больше и больше похожа на Фрэнка, не так ли? Может быть, нам стоит дать тебе право на следующий шанс, Черчи, — с ухмылкой сказал Бэнни, откинувшись в кресле и потирая ноги Ани, которые она положила ему на колени. — Мы с Фрэнком могли бы дать тебе один месяц без конкуренции, чтобы посмотреть, сможешь ли ты обрюхатить нашу девочку.

— А ты не думаешь, что шести достаточно? — спросила Аня, прежде чем Черч успел ответить. — Мне кажется, что достаточно.

Я усмехнулся, потому что она сказала это после первого ребенка, потом второго, и всех последующих. Но когда кто-то из нас предлагал вазектомию или что-то еще, что могло бы помешать ей снова забеременеть, она разражалась слезами и меняла свое решение, говоря, что хочет еще одного, и тогда с нее хватит. Это был замкнутый круг, и иногда я задумывался, сколько детей у нас будет в итоге, если она будет настаивать на своем.

Мы трое определенно не собирались говорить “нет”. Как по мне, чем больше хаоса в доме, тем лучше, а любви у нас было более чем достаточно для целой футбольной команды, если она этого хотела.

— Не повезло, Черчи, — сказал Бенни, заложив руки за голову, когда Аня переместилась в вертикальное положение, и ухмылялся, как придурок. — Похоже, твои пловцы просто не были достаточно быстры, чтобы передать свою ДНК.

— Серьезно? — спросил Черч, недоверчиво вскинув бровь, глядя на близнецов с их золотистыми кудрями и серебристыми глазами, а затем снова перевел взгляд на Бэнни, словно ожидая, когда до него дойдет. Но мальчикам было уже почти три года, и Бенни еще не догадался, так что я сомневался, что он догадается в ближайшие пять минут.

— Не обращай на него внимания, Черч, — успокаивающе сказала Аня, проведя рукой по его бедру, и Черч раздраженно хмыкнул, снова посмотрев в сторону бассейна, где Эдит рассекала воду, словно родилась наполовину рыбой.

— Может, тебе стоит провериться, — поддразнил Бэнни, и я поморщился, потому что знал, что так и будет.

— Я собираюсь сказать это, — огрызнулся Черч, поднимаясь на ноги.

— Черч, — предупредила Аня, но он покачал головой в знак отказа, указывая на Бэнни.

— Нет. С меня хватит. Я скажу это, и тогда это будет сказано, и тогда это будет на свободе, и это будет то, что надо, — сказал он.

— О чем ты, блядь, говоришь? — спросил Бэнни, выгнув бровь, пока Черч выходил из себя, а дети все собрались поближе для выступления.

— Двадцать фунтов на Па, — прошептала Кора Мэгги, которая хихикнула, когда ставка была сделана на Черча, и покачала головой.

— Нет, папа надерёт ему задницу, как в прошлый раз.

— Я думаю, мама бросит одного из них в бассейн, — шепотом добавила Эдит, ее глаза с надеждой сверкали, а близнецы начали скандировать: “В бассейн, в бассейн, в бассейн!”

— Это всего лишь мы! — раздался голос Дилана с лестницы, и Аня выдохнула, вскочив на ноги, чтобы поприветствовать его и Джона Боя.

— Слава Богу, — сказала она, поспешив обнять их одного за другим, прежде чем стянуть с головы Джона Боя шапочку.

— Что я тебе говорила об этом? Ты знаешь, что это смущает детей, когда ты надеваешь новую шапку, — поддразнила она, и он рассмеялся.

— Да, но Дилану она нравится, правда, детка? Это как трахать незнакомца каждый раз, когда я получаю новую шляпу с преимуществами обязательств всякий раз, когда я ее снимаю.

Я был более чем удивлен, когда эти двое превратились из своей “вместе—врозь” ситуации в пару несколько лет назад. Но в один прекрасный день Джон Бой поднялся на дыбы, объявив каждому ублюдку в “Утке и собаке”, что он уходит, чтобы “заблокировать своего человека”, и после недели, в течение которой никто из нас не знал, жив ли кто—нибудь из них вообще, они вышли из дома Дилана, выглядя основательно оттраханными и слишком много ухмыляясь, чтобы сообщить всему миру, что они в деле.

Дилан, конечно, устроил в секс—клубе тщательно продуманную вечеринку по этому поводу, и у меня было много очень ярких воспоминаний о том, чем я и моя семья язычников занимались в этом греховном месте, пока мама Бенни забрала детей на ночь. Там было много розовых перьев и несколько вещей, которые мы не поднимали в вежливых разговорах, но я все равно отдавал должное зачатию Бетти, как бы часто я ни просыпался с бешено колотящимся сердцем от воспоминаний о том, что мы пробовали в том клубе. На самом деле, я был более чем искушен предложить провести еще один вечер в одной из их задних комнат в следующий раз, когда у нас будет свободная ночь.

— Остановись, — задыхался Дилан, хлопая Джона Боя по груди и краснея, когда он обмахивал лицо веером и наклонялся, чтобы поговорить с Аней, как будто они делились секретом. — Он не лжет. Его анонимность — это действительно нечто, когда мы играем в притворство. Не говоря уже о том, как он меня заводит, когда говорит с албанским акцентом.

Бэнни хлопнул ладонями по ушам Эдит, когда она громко рассмеялась, и поднял ее из бассейна.

— Идемте, вы, стая отморозков, вашим дядям нужно, чтобы вы высохли и оделись, если собираетесь в зоопарк.

Девочки завизжали в тревоге при мысли о том, что их оставят, и мы вшестером потребовали, чтобы каждый из нас одел по ребенку, чтобы они могли уйти. Мне повезло с Бетти, которая еще не освоила искусство брыкаться, как лошадь, и я одел ее в рекордные сроки, пока остальные с переменным успехом боролись с одеждой.

Потребовалось около пятнадцати минут, чтобы загнать их всех обратно в основную часть дома, который мы построили для нашей семьи после разрушения склада.

Нам потребовалось время, чтобы найти обувь, передать коляски,