Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

сумки для пеленания и, вероятно, ведро, полное закусок, но в конце концов Дилан и Джон Бой собрали всех детей, и мы остались вчетвером, помахав им на прощание, когда они уехали на минивэне.

Я закрыл за ними дверь и повернулся, чтобы посмотреть на Аню с мрачной ухмылкой на губах и всевозможными греховными идеями в голове, но, конечно, Бэнни не мог просто избегать неприятных вопросов.

— Выкладывай, Черч, — рявкнул он, как только дверь закрылась.

Аня вздохнула с покорностью, направилась к лестнице, на ходу стряхивая с себя платье.

— Хорошо, — сказал Черч, настолько взвинченный, что, казалось, даже не заметил, что наша женщина раздевается для нас, направляясь по широкой лестнице на этаж выше. Дом был с открытым пространством и высокими викторианскими потолками, в самом центре города, который мы любили, и достаточно большой для нас и шестерых негодяев. Он обошелся в кругленькую сумму, но он стоил того.

— Раз уж я это сказал, то это уже нельзя не сказать. Так что не забывай, что ты этого хотел, — предупредил Черч.

— Просто выкладывай, — огрызнулся Бэнни.

— Ладно. Впервые у меня закрались подозрения про близнецов, когда они родились, и у них был вид Уинстона Черчилля.

— Что? — спросил Бэнни, и я застонал, понимая, что теперь пути назад нет.

— Мне просто показалось странным, что они похожи на моего предка, когда ты утверждал, что в их жилах течет кровь Батчеров.

— Все дети похожи на Уинстона Черчилля, ты, долбаный придурок. К чему ты клонишь? — потребовал Бэнни, и мой взгляд зацепился за Аню, когда она снимала туфли, маня меня за собой в нижнем белье.

Я ускользнул от спора так незаметно, как только мог, гадая, будут ли они продолжать его достаточно долго, чтобы она была только моей. Блядь, я знал, что в эти дни трудно найти минутку наедине с ней, и я не собирался упускать такую возможность, если она представится.

— Неважно, — продолжил Черч. — Даже если ты хочешь проигнорировать эту очевидную подсказку, тогда объясни мне, почему они блондины?

— Потому что Аня блондинка, — прорычал Бэнни.

— Ну, нет ни одной бабушки на этой или следующей улице, которая бы не прокомментировала, как сильно они похожи на меня, — втолковывал Черч.

— Близнецы не твои, если ты это хочешь сказать, — прорычал Бэнни, глядя на меня и останавливая меня на моем пути, когда я достиг нижней ступеньки лестницы. — Скажи ему, Фрэнк. Мальчики—близнецы — конечно, они мои.

— Э... я понимаю, почему ты так решил, — подстраховался я.

— Да. Я тоже, — согласился Черч. — Но как насчет их глаз? Или их ямочки? Или то, как они раньше были похожи на Черчилля?

— Ты не в своем уме, — насмехался Бэнни.

— Я знал, что ты так скажешь, — огрызнулся Черч. — Поэтому я пошел и сделал тест ДНК.

— Ты что?! — прорычал Бэнни, и я бросил попытки быть деликатным, когда Черч ушел, чтобы найти результаты, которыми мы с Аней отговорили его делиться, когда он получил их несколько недель назад. Мы точно знали, что произойдет, когда Бэнни узнает правду, и хотя я могу признать, что сам глупо смеялся над этим, Аня хотела посмотреть, догадается он сам или нет.

— Иди сюда, — прорычал я, отбрасывая рубашку в сторону и преследуя свою женщину, поймав ее за талию, когда она притворилась, что убегает от меня, и захватив ее рот своим. Я знал, что шанс получить ее в свое распоряжение ничтожно мал, поэтому я не терял ни секунды, запустил руку в ее трусики и с похотливым стоном поглаживал ее мокрую сердцевину.

— Они мои, Бен — не твои. Это здесь черным по белому. И я знаю, что мы все любим их одинаково, независимо от отцовства, но я не позволю тебе больше порочить доброе имя моих маленьких английских пловцов! — заорал Черч, его слова были подкреплены стоном Ани, когда я погрузил в нее свои пальцы, и она поспешно расстегнула мой ремень.

Прошло несколько безмолвных секунд, пока Бэнни читал отчет об отцовстве близнецов, прежде чем из него вырвался гневный крик, и до нас донесся звук его удара по Черчу.

— Ты, гребаная мудак! — заорал он, выходя из себя, как мы все и предполагали. — Почему никто из вас не может просто вытащить, прежде чем кончить?

— Осторожно, Бэн, ты уже близок к тому, чтобы сказать, что хотел бы, чтобы детей не было, — предупредил Черч, потому что мы все уже давно поняли, что это выключатель его ярости в этой ситуации, и регулярно им пользовались.

— Пошел ты, — рявкнул Бэнни. — Ты знаешь, что я люблю этих детей и не хотел бы ничего другого. Но ты также знаешь, что все наши жизни зависят от того, выполню ли я этот гребаный договор и сольюсь ли я с Волковыми.

— Они выглядели как Черчилль, Бэн, все признаки были налицо.

— Ты даже не родственник Уинстона, мать его, Черчилля! — крикнул Бэнни, и я застыл с моими пальцами глубоко в сладкой киске Ани, мы оба на мгновение забыли о том, чем занимались, так как воздух, казалось, был высосан из комнаты этим обвинением, и мы смотрели вниз по лестнице на пораженное ужасом лицо Черча.

— Возьми свои слова обратно, — потребовал он, но по ярости в глазах Бэнни мне стало ясно, что он собирается вылить это ведро дерьмовой правды на голову Черча и проклясть последствия.

— Бэнни, — прорычал я, прежде чем он успел сделать то, о чем потом пожалеет, и мне пришлось усомниться в собственном здравом смысле того, что я собирался сделать, потому что мой член чертовски пульсировал, и я действительно не хотел отказываться от этого момента в объятиях Ани.             — Седьмой раз — счастливый, да?

Бэнни смотрел с меня на Аню, которая все еще пыхтела у стены в своем маленьком черном белье, а я снова начал двигать пальцами, заставляя ее стонать и отпугивая его от грани безумия.

— Да, — медленно произнес Бэнни, оглянувшись на Черча и вздохнув, когда он стряхнул с себя гнев в пользу чего-то более интересного. — Седьмой раз — счастливый.

— К черту, — пыхтела Аня, пока я продолжал трахать ее рукой. — Я всегда хотела иметь семерых детей.

— Правда? —