Дилогия «Аконит, Фантом» - Ирена Мадир

Теперь она работала в компании пьющего бурчащего старика, к которому почему-то Макс тепло относился, несмотря на его подшучивания. Лира тоже нашла подход к коллеге и обменивалась с ним ироничными замечаниями. Дядя, кажется, скучал по ней, но никогда бы в этом не признался.

– Прохладно тут, – пробормотала Лира, отрываясь от Макса.

– Я думал, я тебя грею, – ехидно отозвался он.

– Хочешь сказать, что ты готов прижать меня к тому дереву и овладеть?

Он залился краской и покосился туда. Забавно, но он каждый раз смущался, как в первый, даже когда брал ее в собственном кабинете, уложив на стол и задрав юбку… Да, были несомненные плюсы в том, чтобы работать вместе…

– Прекрати напоминать, я сделал так всего раз… – буркнул он.

– Два, вообще-то…

– Так ты же сказала, что не против!

Лира рассмеялась, запрокидывая голову. В сексе Макс иногда был грубоват и несдержан, хотя и останавливался по первой просьбе. Тем не менее, что бы он ни делал во время близости, после нее это заставляло его стыдливо краснеть.

– Клянусь, – Лира спрыгнула с него, – я до сих пор не понимаю, как такой сконфуженный милашка может одновременно быть холодным и расчетливым полицейским, да еще и похотливым дикарем в сексе!

– Ох, умоляю! – Макс прикрыл лицо руками. – Давай мы не будем говорить слово на букву «с» и его синонимы!

Она прыснула. Собравшись, они вернулись к задремавшему на козлах кебмену. Макс галантно распахнул дверцу, и Лира уселась в салоне, пахнущем деревом и немного табаком. Забравшись внутрь следом и пристроив ружье рядом, Макс стукнул по стенке, и кеб тронулся.

– Итак, слово на букву «с»…

– О, умоляю!

Сдержать смех было сложно, а остановить поддразнивания невозможно. Лира обожала смущать своего серьезного инспектора.

– Ладно, никаких синонимов, я помню… Что насчет эвфемизмов? Твой нефритовый стержень не желает посетить глубины моей пещерки?

– Первый помоги!

– Может, хочешь нырнуть за жемчужиной?

– Чего? Это еще что значит?

– Ты прочел слишком мало книг, – захихикала Лира. – Что насчет потереть горошину?

– Миледи! – Макс вспыхнул.

Она усмехнулась и потянулась к нему, чтобы чмокнуть в щеку, но… Он повернул голову, накрыв ее губы своими и нежно покусывая их. Лира углубила поцелуй, языком проводя по его нёбу. Макс застонал, когда тонкая рука, поглаживающая его пресс, спустилась к ширинке.

– Мы не можем, – забормотал он, – делать это в кебе!

– Физически это возможно.

– Этически это неприемлемо…

– Могу «сыграть на твоей флейте»…

Макс, кажется, едва не подавился воздухом, явно поняв значение фразы. А Лира хищно облизнулась, следя за ним. Раньше она не понимала, что хорошего может быть в таком ублажении мужчины, но с Максом… То, как он скулил, как пытался сдерживаться… Она упивалась его реакцией на ласку, получая почти то же удовольствие, какое он доставлял ей, когда опускался на колени перед ней …

– Хадс! Лира, ты…

– Хочешь измерить глубину моей души через рот?

Макс резко выдохнул. Его зрачки расширились, и глаза казались темнее. Он вдруг грубо притянул ее к себе, шепча:

– Я хочу шлепнуть тебя по заднице, связать шаловливые руки и взять сзади, оттягивая за волосы.

Лира сглотнула… Внизу живота закручивалось возбуждение.

– И я сделаю это. Но позже.

Макс снова прижался к ней, яростно целуя и сжимая ее грудь сквозь одежду, но лишь для того, чтобы резко отстраниться и пересесть на сиденье напротив. Он опустил на нее свой строгий тяжелый взгляд. Хэлла как-то сказала, что это пронизывающий взгляд и ей сложно его выдерживать. Отчасти Лира была согласна, раньше она считала так же, а теперь… Теперь он заставлял ее бедра сжаться.

Внимательный к деталям инспектор полиции едва ли упустил бы такую реакцию. Макс отвернулся, приглаживая волосы. На скулах его был заметен румянец. Но Лира лишь ухмыльнулась, не став приставать дальше. Вместо этого она завела разговор об ужине и о том, что они приготовят.

Этим в основном занимался Макс, но она не могла скидывать все на него, так что под его чутким руководством научилась вполне сносно делать многие блюда. Однако чаще всего она просто помогала ему. Нанимать кухарку для них пока было накладно, а вот приходящую служанку, которая убиралась, – в самый раз.

– Лазанья готова! – объявил Макс уже вечером, когда они вернулись домой, а Лира расставила тарелки на столе.

– Ты просто лучший шеф-повар!

– А ты лучший су-шеф! Салат отличный!

– Я всего лишь нарезала овощи, – хмыкнула она. И все же приятно, что он ценил ее, хоть и небольшой, вклад.

Во время ужина Макс внимательно наблюдал за Лирой, так что она даже не удивилась, когда он спросил:

– Переборщил с приправами?

– Вовсе нет. Ты как всегда идеален! Просто… Лазанья… Знаешь, моя мама ее обожала… А я сейчас ем и понимаю, что совсем забыла вкус той, которую делала мама …

– Ох, моя хорошая, – Макс придвинул свой стул к ней и приобнял, поглаживая по спине.

– Что-то я совсем расклеилась, наверное, скоро «эти» дни…

– У тебя середина цикла, – поправил он.

– Я даже не знаю, мило это или жутко, что ты следишь за таким…

Макс почесал нос, наверняка немного растерянный. Но на самом деле Лира уже не удивлялась его жутковатой организованности.

– В общем, ты прекрасно готовишь, просто я вдруг вспомнила… Знаешь, это сложно, у них ведь даже могил нет… Порой я думаю, что это хорошо, что мне некуда ходить и рыдать, но иногда… Это… Их тела… Наверное, инквизиторы просто сожгли их на костре за то, что они маги… – всхлипнула она, уткнувшись в шею Макса. Он прижал ее к себе. – Извини, знаю, я уже кучу раз рассказывала о родителях…

– Все в порядке, моя милая леди, не оправдывайся. Я рядом. Всегда, когда понадоблюсь…

Обычно Лира была более-менее спокойна по этому поводу, но… Иногда она просто не справлялась со своими эмоциями и давала себе волю погоревать… К счастью, Макс всегда поддерживал ее, а она была рада, когда и он искал в ней утешение. Оба они позволяли себе побыть рядом друг с другом слабыми и оба находили друг в друге силу идти дальше.

Лира шмыгнула носом, тихо-тихо пробормотав:

– Я тебя люблю.

Она почувствовала, как он напрягся на мгновение. Проклятие. Она впервые смогла сказать ему это. Признаться. Конечно, и так все было ясно… И все же…

На мгновение Макс опешил, кажется, даже перестал дышать. А затем счастливо улыбнулся.

– Я тоже люблю тебя, – он осторожно прижался губами к ее виску, –