Дилогия «Аконит, Фантом» - Ирена Мадир

– Прекрати, а то я разревусь еще из-за того, как это трогательно и какой ты замечательный! А ты обещал мне секс со связыванием!

Макс рассмеялся:

– Только после того, как поужинаешь и немного расслабишься в ванной, миледи.

– Так ты подождешь?

– Конечно. Я ждал тебя всю жизнь, думаешь проблема подождать еще?

– Как ты к этому свернул! – фыркнула она, ощутив, как припекают собственные щеки.

Макс только чмокнул ее и вернулся к еде. Лира усмехнулась, когда он по-ребячески подмигнул ей. На душе стало спокойнее. Горе отступало, а любовь, посеянная осенью, расцветала в ее сердце все сильнее…

Бонусная глава. Рие

Рие потер переносицу. От букв в отчете уже мутило. Скучный канцелярский язык его когда-нибудь доконает… А Максу хоть бы что. С тех пор как они влились в работу на новом месте, их завалили делами. В основном нудными бытовыми убийствами. Их однотипность поражала: выпивка, неконтролируемые эмоции, первый попавшийся предмет (тяжелый или острый), труп. Вот и все. Рие быстро выматывался от подобной рутины, а вот Макс был неутомим… И кто из них двоих еще имеет почти неограниченный запас энергии?

– Можешь уйти пораньше, я закончу, – смилостивился напарник, подняв голову от бумаг, которые заполнял.

– И оставить тебя одного, Сим-сим? А кто будет тебя развлекать?

Макс привычно закатил глаза:

– Напомни, почему я до сих пор тебя не пристрелил?

– Ты инспектор полиции, тебе нельзя. А еще я дружу с твоей невестой, ты не хочешь ее расстраивать. Ну и на самом деле ты считаешь меня своим духовным братом…

– Духовным братом? – иронично переспросил Макс. – Это что-то новенькое.

– Просто признай, что я твой самый близкий друг.

– Если близость дружбы определяется степенью желания пристрелить, то да, ты явно мой самый близкий друг.

Рие довольно расхохотался. Сколько бы напарник ни строил из себя буку, легко было понять, что он вовсе не такой. Хотя бы потому что он постоянно одергивал всех, включая самого Рие, от обозначения «кирпич». Это многое говорило о нем.

Живя в лаборатории, существовал лишь 9888, после, рядом с Беладонной и Аконитом существовал пустой Никто, стремящийся наполниться хоть чем-то, чтобы заглушить непрекращающиеся кошмары в своей голове и болезненные крики Голосов. Никто, как и 9888, был кирпичом, но очень хотел быть человеком по имени Рие. Сложно было пытаться стать человеком среди других кирпичей. Они спокойно относились к этому проклятому слову… А вот Макс… Он человек, который вечно напоминал и самому Рие, что он тоже им является. Человеком. Личностью, а не материалом.

– Я серьезно, – снова подал голос напарник, – ты зеваешь. Я даже не помню, когда ты зевал… Иди отдохни. Я закончу, мне все равно ждать Лиру.

– Ах ты шалунишка! Так вот чего ты меня гонишь? Будете куролесить в кабинете?

Макс проигнорировал пошлый намек и буркнул:

– Проваливай! Надоело уже пялиться на твою сонную рожу.

– Ладно, уговорил, – хмыкнул Рие, поднимаясь и потягиваясь. – Au revoir, mon frеre![96]

Макс махнул рукой, утыкаясь в отчеты. А Рие покинул отдел и направился домой.

Дом… Наверное, такого места не существовало с тех пор, как вместо 9888 был Маркель Ришар. Но кем тот был? Рие не помнил своего детства и не вспоминал его, как Гил. Эта пустота внутри всегда беспокоила… До тех пор, пока он наконец не нашел, чем ее заполнить…

Свет в двухэтажном коттедже не горел, а прямо у калитки Рие встретил Мими – темнокожую служанку, которая помогала Хэлле по дому. Та робко улыбнулась, кивнув на небольшой флигель чуть в стороне, в котором теперь была художественная мастерская. Рие поспешил туда. Он бесшумно открыл дверь, заходя в коридор и останавливаясь на пороге просторной комнаты.

Хэлла сидела за мольбертом, орудуя кистью. Последнее время она писала портреты на заказ. Сразу после гибели Мальвы она рисовала только карандашами безжизненные серые картины, потом начала пользоваться бледной акварелью, затем пастелью и более плотными красками, словно постепенно оживая.

Рие прислонился к дверному косяку. Впервые встретив Хэллу, он заинтересовался. Не каждый день видишь девчонку, прыгающую по крышам. Еще сильнее он заинтересовался, когда понял, что она ищет, по сути, то же, что и он. Общее дело, казалось, могло бы сблизить. Но заигрывания оборвались, когда он понял, на кого работала Хэлла…

А потом… Снова пытки. Впрочем, они бы не сравнились с тем, что 9888 переживал в лаборатории. Кроме того момента, когда Хэлла как-то возродила часть того, что Рие стремился забыть. Она затыкала Голоса, прогуливаясь по лабиринтам его разума. А он был настолько растерян, что не мог помешать. И для него стал открытием тот факт, что она пожалела его. Жалость. Кирпичей не жалели. Они ведь кирпичи…

Вскрыв что-то настолько личное, проявив жалость настолько близкую, Хэлла занозой засела в голове. Сначала фигурально, а затем и буквально, когда Рие понял, что она так и не смогла выйти из его сознания полностью. Иногда он слышал обрывки ее мыслей и видел себя ее глазами. И он не смог ненавидеть ее, не тогда, когда застал ее на могиле сестры, в истерике раскапывающую черную землю.

Он сделал то же, что и она – пожалел ее. Он чувствовал ее пустоту, образовавшуюся после гибели Мальвы. В тот момент Хэлла была так похожа на Никто… И ему нравилось, как она злилась и как в итоге начала тянуться к нему. Это пробуждало в нем что-то человеческое. Рие хотелось чего-то такого. Хотелось, чтобы у него кто-то был.

Чтобы 9888 перестал завидовать Гилу, который так улыбался, влюбленно пялясь на Кору, ласково его целовавшую. Чтобы 9888 перестал завидовать Максу, который мило смущался, очарованно уставившись на Лиру, нежно его обнимавшую. Рие вцепился в Хэллу, чтобы не быть одному, чтобы ее странная сила, оставшаяся в нем, продолжала заглушать Голоса, наполняя только голосом ее мыслей.

А теперь… Рие сам не знал, что испытывал. Все, что он знал, – что это чувство было новым… Может, это любовь? Сейчас, глядя на увлеченную Хэллу, на синюю краску, оставшуюся на ее левой щеке, на встрепанные волосы, которые она обычно доверяла ему, Рие ощущал тепло, расползавшееся в груди. Однако вместе с ним и что-то темное шептало, что он уничтожит все и всех ради этой женщины. Ради его femme fatale…

Коктейль эмоций выливался в болезненную необходимость в ней. Хотелось просто подойти сзади, отвлечь от работы, поцеловать в шею…

– Тогда подойди, – буркнула Хэлла, повернувшись к Рие.

Миг, и он видит, как стоит в дверях, а его