Последний призыв - Лисса Рин

души, не позволяя истинной силе проявиться во всю мощь. Вырываясь наружу под воздействием внешних обстоятельств, он раскалывает культурный панцирь, словно скорлупу, обнажая каждый темный уголок насквозь прогнившей человеческой душонки. Именно в таких вот уголках, скрытых от любых – и в первую очередь от своих собственных – глаз, обычно и произрастает корень помора.

Пафосно закончив речь, я выжидающе уставилась на Торена, но, как выяснилось, информация о том, где и в каких условиях произрастает какой-то там корень, взывающего волновала в последнюю очередь.

– Погоди секундочку, – Торен потер виски, – то есть ты хочешь сказать, что твоя работа заключается в том, чтобы напугать Мелис? И ты действительно думаешь, – набычившись, он медленно двинулся ко мне, – что я тебе это позволю?

Я даже не шелохнулась и, подпустив взывающего к себе вплотную, многозначительно улыбнулась.

– Так ведь уже позволил.

Торен на мгновение оцепенел. Я усмехнулась: ну просто святая наивность! Настолько простодушен, что кажется даже милым. Возможно, мы бы поладили… не свяжи он меня девятистрочной инфернальной вязью.

– Что за ерунда, – выдал он после минутного молчания, и я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза: до чего ж с ним сложно-то! – Она тебя даже не заметила.

– Она – нет. Но меня заметил ты, – хмыкнула я и медленно подняла ладонь в воздух, повторяя все то, что делала тогда на кухне. Сжала руку в кулак – и Торен, резко отшатнувшись, встал на изготовку. Довольная произведенным эффектом, я улыбнулась и опустила ладони. – Поверь, твоей реакции было более чем достаточно, чтобы вызвать в сосуде нужные мне эмоции. Потому что нет ничего страшнее беспомощного вида того, на кого ты полностью и безоговорочно возлагаешь свою безопасность и жизнь.

Обычно нет ничего страшнее. Но только не для этого сосуда.

Разыгрывая свой маленький спектакль, я рассчитывала на появление страха, вкус которого, к слову, ненавижу сильнее всего: противный, кисловато-щиплющий, он так и цепляется за язык и нёбо, норовя прожечь все изнутри. Мерзость, одним словом.

Но никакой мерзости я не почувствовала. Потому что страха не было! Но зато было кое-что иное, этому миру совершенно не свойственное, но зато близкое и понятное любому предвечному – радостное возбуждение! Нетерпеливое сладостное предвкушение скорого насыщения окутало меня знакомой сладкой пеленой.

Вот только на сей раз это чувство было не моим.

Не стану спорить, это сбило с толку. И насторожило. Поэтому пришлось поскорее закончить эксперимент. Ну и еще эта треклятая болезненная связка, опять же. Но с ней я уж как-нибудь потом разберусь. А сейчас меня волновал лишь один вопрос: чье же все-таки вожделение я тогда ощутила? И что послужило причиной его возникновения?

А еще меня до сих пор беспокоило избирательное воздействие скрытого в крылатой статуэтке помора: я и смертные без проблем взаимодействуем с тем, что начисто размазало призванного беса по его же пентаграмме. Вот уж у кого действительно призыв не задался!

Ладно, вопросов куда больше, чем один. А вот ответов пока явно меньше, чем веры у смертных, нас призывающих. К слову, о последних. Вынырнув из неприятных размышлений, я переключилась на раздражающий уши бубнеж.

– Я же активировал вязь, – тихо бурчал Торен, непрестанно встряхивая запястьем, словно проверяя браслет на работоспособность. – Как же тогда этот бес…

– Инферия, – раздраженно поправила я, крайне недовольная его полнейшим пренебрежением к моему статусу. – И ты правда думал, что меня это остановит? – Я поморщилась, вспомнив острую, насквозь пронзающую все мое эфирное естество, боль. – Хотя, признаюсь, было довольно неприятно. Но, думаю, и тебе несладко пришлось. – Я кивнула на его красное, с сероватыми ссадинами запястье. – Уверен, что оно того стоило?

Торен шагнул вперед и встал вполоборота, словно невзначай спрятал левую кисть за спину.

– Определенно.

Я покачала головой: ну что за несговорчивый тип! Лучше б он гордыню свою так прятал.

– Я предупреждаю: не смей приближаться к Мелис. И уж тем более запугивать ее.

Вы смотрите: предупреждает он. Смертный. Предвечного! А чего б сразу не с угроз зайти? Глядишь, наше вынужденное взаимодействие закончилось бы гораздо раньше и в одностороннем порядке.

– А это уже мне решать, мой сладкий, – мягко ответила я, выпрямилась и, скрестив руки на груди, вскинула подбородок, всем своим видом давая понять, что действовать буду так, как сама посчитаю нужным. – Мне нужно разобраться с помором, а без детального исследования сосуда это довольно проблематично. Так что мне все же придется…

Я не успела договорить, как вдруг ощутила стальную хватку горячих пальцев у себя на шее. Нависнув надо мной разъяренной массой, Торен с силой прижал мое тело к стене.

– Я сказал, не смей к ней больше приближаться, усекла? – рыкнул мне в лицо взывающий.

Пришлось сделать парочку медленных успокаивающих отсчетов, прежде чем я смогла взять эмоции под контроль. Да и то тут скорее не отсчеты помогли, а одна чрезвычайно кровожадная фантазия, о которой этому парню лучше не знать.

– Ты сам меня вызвал, помнишь? – насмешливо хмыкнула я, не без труда подавив жгучее желание открутить пару-тройку человеческих конечностей да раскидать их по мирам. – И сам же приказал снять проклятие.

Не знаю уж, слова ли возымели эффект или что другое, но взывающий меня отпустил. А вот я отступать не собиралась.

– Я, наверное, немного перегнул…

– Нет, мой сладкий, перегибают, когда чертят пентаграмму для вызова, – мое задетое самолюбие уже было не остановить, – а ты зашел слишком далеко. Призвать моровую инферию, чтобы потом себя с ней связать, – ты чем вообще думал, болезный? На тебе груз какой-то вины? Или неоплатного долга? Что именно ты пытаешься возместить?

– Ничего, – неуверенно ответил Торен и отвел взгляд. – Я лишь хочу помочь своей сестренке. Вот и все.

«Сестренке», – мысленно передразнила я, ощутив, как грудь наполняется чем-то теплым, вязким и щекочуще-липким. Отвратительно!

– Итак, – Торен хмуро на меня уставился, – что ты намереваешься делать?

Я склонила голову и алчно облизнулась. Полагаю, теперь настал мой черед чесать свое самолюбие.

– Хорошо бы выяснить истинные причины и предпосылки возникновения помора. И первое, что мне сейчас необходимо, – это внимательно изучить вас обоих. Вот только, – повысила я голос, вовремя заметив, как Торен взметнул левое запястье вверх, – если я полезу в сосуд, то, боюсь, она может не выдержать. Поэтому, – тут я удовлетворенно осклабилась, – придется лезть в тебя, мой сладкий.

Не спорю, мне доставило настоящее удовольствие наблюдать, как перекашивается его лицо. Не дав смертному как следует опомниться, я поспешила закрепить произведенный эффект.

– Поскольку сам сосуд слишком ослаблен, изучать я буду его единокровного родственника. Уже тот факт, что проклятие пало только на нее, совершенно никак не