Когда он мрачен - Сюзанна Райт

— Я звонила Винни. Он заверил меня, что найдёт заказчика, и я ясно дала понять, что он потеряет палец, если не сделает этого.

Алекс вздохнул.

— Обязательно так часто угрожать нашему альфе?

— Я только стимулировала его работать быстро, — сказала Валентина. — На самом деле, я бы не причинила ему вреда.

Бри хихикнула. Стимул — какая ложь. Валентина бы точно выбила все дерьмо из Винни, если бы всё пошло не так, как ей хотелось. Росомахи ничего и никого не боялись.

— Я слышала, как Элль кричит на заднем плане. Она хочет помочь отследить, кто нанял лиса, но Винни не позволяет.

Тогда альфа вряд ли позволил бы Бри сопровождать себя. Что справедливо, учитывая, что она не была стражем. Она верила, что у Винни всё наготове. Она просто хотела поучаствовать в том, чтобы поставить клиента на его чёртовы колени.

Конечно, она могла бы попробовать провести собственное расследование, но это ни к чему бы не привело. У Бри не было сумасшедших компьютерных навыков или «источников», с которыми можно было бы поговорить, поэтому у неё не было возможности идентифицировать гиен или выследить Марино. Но если она вежливо попросит Винни, он, возможно, просто позволит ей нанести клиенту смертельный удар. Ей придётся…

— Ты что-то замышляешь, — обвинил Алекс, его глаза сузились.

— Всегда. — Честно говоря, было заманчиво пойти по касательной и отомстить ей самой. Но это было бы неразумно. Тем более что, как раздраженно заметил Алекс, она была не в полной силе.

Вскоре Валентина подала завтрак. Росомахи, как обычно, ели быстро — это было просто частью их натуры. Бри покончила с едой только наполовину, когда Алекс встал, собираясь уходить.

— Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится, — сказал он ей, прежде чем выйти.

Валентина подняла чашку с черным чаем, внимательно наблюдая за Бри.

— Тебе не нравится его чрезмерная заботливость, — заметила она.

Нет, ей это не нравилось.

— Мне также не нравится, что он винит себя в том, что случилось с лисой.

— Мой сын любит брать на себя ненужную вину, — сказала Валентина, закатывая глаза. — Он даже считает, что несёт некоторую ответственность за смерть Фреи. Ты думаешь, это глупо. Так и есть. Но он чувствует, что мог бы использовать парную связь, чтобы сохранить ей жизнь достаточно долго, чтобы добраться до нашего целителя.

— Насколько я слышала, её травмы были слишком обширными.

— Это правда. Даже если бы они были вместе, он ничего не смог бы сделать. Но он все ещё чувствует, что потерпел неудачу в то время, когда это имело наибольшее значение. И совершенно очевидно, что теперь он чувствует, что должен был сделать больше, чтобы защитить тебя. Я вижу, что тебя раздражает его покровительство, но я бы попросила тебя быть терпеливой с ним. Алекс очень серьёзно относится к защите тех, кто находится в его мире, поэтому позволь ему помочь. Ему от этого станет легче, а тебе безопаснее — это беспроигрышная ситуация, да?

Бри вздохнула.

— Непревзойдённый продавец, не так ли? Ты знаешь, как сформулировать то, что хочешь, что очень впечатляет, поскольку английский не является твоим родным языком.

— Такие, как я, хитры в этом отношении. — Валентина поставила свою чашку на подставку. — Я слышала, что Мойра поссорилась с тобой прошлой ночью. Я также слышала, что Бернадетт расстроена из-за тебя. Почему это?

— Ей не нравится, что я официально отреклась от Пакстона.

— Ба, — усмехнулась Валентина. — Он не был бы хорош для тебя. Бернадетт знает это в глубине души. Но она не хочет признавать, что её сын был… как это слово?

— Облажался?

Валентина решительно кивнула.

— Оно. Но эта женщина похожа на страуса. Прячет голову в песок. Матео такой же. Он почувствовал, что ты видела в нем только друга, но он предпочёл поверить в то, что приносило ему утешение. Но ты заботишься о моем сыне, не так ли?

Бри была почти уверена, что у неё отвисла челюсть.

— Зачем выглядеть такой шокированной? Я почувствовала то, что чувствуешь ты. Я все вижу. Ты это знаешь.

Бри почувствовала, как её губы изогнулись в слабой, но искренней улыбке. Эта женщина была сокровищем.

— Ну, Алекс не испытывает ко мне того же, так что, думаю, я тоже вела себя как страус.

— Я не знаю, что чувствует к тебе мой сын. Но я не верю, что он ничего не чувствует. Ему не нравится быть вдали от тебя. — Валентина отпила чаю. — Знаешь ли ты, что он звонит, чтобы проверить, как ты, пока бродяжничает?

Бри вскинула голову.

— Я слышала, что он пропадает с радаров, а также не пользуется своим мобильным, интернетом или чем-то ещё.

— Раньше он этого не делал. Но за последние несколько лет это изменилось. И он также проверяет свою голосовую почту в это время, потому что сказал нам оставить ему сообщение, если у тебя возникнут проблемы. Это тебе ни о чем не говорит?

Бри тяжело вздохнула.

— На самом деле это не имеет значения, не так ли? Он не собирается действовать исходя из своих чувств. Он ясно дал это понять.

Валентина махнула рукой.

— Ба.

Снова «ба». Это никогда не переставало вызывать у Бри улыбку.

— Я бы попросила тебя пока не отказываться от него. Но если ты чувствуешь, что, давая ему время, ты впустую тратишь своё собственное, я пойму. У него был шанс сделать правильный выбор, а он его не делает. — Валентина вздохнула. — Матери грустно осознавать, что она вырастила идиота.

Улыбка тронула губы Бри.

— Он не идиот.

— О, но он такой. В отличие от Милы, мой глупый сын усваивал свои уроки только тяжёлым путём «я не знаю, почему это так».

Бри собрала посуду.

— Что ж, спасибо за завтрак, Валентина. Это было восхитительно. — Она отнесла тарелки в раковину. И дыхание стремительно покинуло её лёгкие. Потому что на подоконнике лежало грёбаное ожерелье в виде половинки сердца.

Очевидно, кто-то вытащил это из мусорного ведра. Возможно, кто-то из посетителей, пришедших прошлой ночью, мельком увидел это, подумал, что она уронила его туда по ошибке, и поэтому выудил его обратно. Или это могла сделать сама Бернадетт. Было бы относительно легко догадаться, учитывая, что Бри официально отказалась от Пакстона, что она выбросит ожерелье. Верно? Возможно. Или нет.

— Как долго Бернадетт была здесь прошлой ночью? — спросила она Валентину, стараясь, чтобы её голос звучал небрежно.

— Она не пришла, — ответила Валентина, присоединяясь к ней у раковины. — Но Рубен и Келвин были здесь.

Ну что ж… кто-нибудь из них мог увидеть это в