Твой личный ад - Джессика Оливейра

— Я не могу спать, — ее нога начинает нервно подрагивать. — Ночи слишком длинные... и мысли... они не прекращаются... — она делает глубокий вдох и отворачивается. Плечи опускаются, словно она несет на себе тяжесть всего мира.

— Какие мысли?

— Мне не нужен психотерапевт. Мне просто нужно спать.

— У кого ты достала наркотики?

Она издает короткий недоверчивый смешок. Я беру ее за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.

— У кого, Лавли?

Она резко вырывается из моей хватки.

— Ты прекрасно знаешь у кого, — рычит она.

Я мысленно обещаю убить Маккоя.

Лав хватается за края ванны, пытаясь встать, но тело ее подводит. Голова безвольно запрокидывается назад, по щекам катятся слезы.

— Вот что бывает, когда принимаешь дозу, способную свалить даже льва.

— Пошел к черту, Мэддокс. Я бы еще спала, если бы ты не вломился в мой дом.

Сжимаю губы и поднимаюсь с пола, отступая к выходу.

— Как скажешь. Сладких снов, Лавли.

Она усмехается, высоко задирая подбородок с вызовом, будто полностью контролирует свои движения.

— Ты не можешь оставить меня здесь, Мэддокс.

Я скрещиваю руки на груди и смотрю на нее. Кончик ее носа все еще розовый от недавних слез.

— Может, заодно искупаешься? — спрашиваю я, и ее щеки вспыхивают, взгляд опускается к одежде.

Лав кивает.

Я подхожу к ванне, и она протягивает ко мне руки. Снимаю с нее топ, и вид ее розовых тугих сосков заставляет меня прикусить губу, борясь с желанием прижаться к ним губами. Наши взгляды встречаются, пока я опускаюсь на колени, чтобы помочь снять шорты.

— Ты ни на что не годен, знаешь это? — говорит она, и я усмехаюсь.

— Слышал подобное не раз, — бросаю ее мокрую одежду в раковину и беру мыло. Но она выхватывает его из моих рук и начинает намыливаться самостоятельно. Я отступаю, любуясь каждым изгибом ее тела. Время от времени ее глаза встречаются с моими — с явным неодобрением.

— Почему ты позвонила Девону, а не мне? — она замирает и встречается со мной взглядом. Зубы впиваются в нижнюю губу, словно она обдумывает ответ.

— Потому что мне нужно было поспать, а не заниматься сексом, — она роняет мыло, и ее слова оставляют во мне горький привкус.

— Ты правда думаешь, что я хочу только этого? — спрашиваю, хотя сам не понимаю, зачем продолжаю этот разговор, ведь она не так уж и неправа. Помимо того, что я слежу за ней, часть меня с самого начала жаждала почувствовать ее горячее, упругое тело, и после того, как я это сделал, я стал зависим от ее вкуса и запаха. Болезненное, дикое чувство собственничества терзает меня изнутри, доводя до бешенства при мысли, что кто-то еще может прикоснуться к тому, что я считаю своим.

— Думаю, когда парни из «Вангарда» потеряют интерес, ты поступишь так же.

— Вот что тебе нужно знать обо мне, Лавли: я не такой, как остальные, — она отводит взгляд и начинает мыть волосы.

В кармане джинсов вибрирует телефон. Сообщение от Джимина.

Джимин: Переночуй где-нибудь еще, я займу твою кровать.

Блокирую экран и убираю телефон, встречая ее взгляд.

— Кто это был? — спрашивает она вызывающе. Подхожу к ней, стягивая футболку. Ее взгляд ясно говорит: — Что ты делаешь?

— Джимин. Ему нужна моя комната, — беру большое полотенце, набрасываю его на плечо и наклоняюсь, чтобы вытащить ее из ванны. Вода стекает по ее телу, насквозь промочив мою одежду, пока я прижимаю ее к груди.

— Это твой способ остаться на ночь у девушки?

Я улыбаюсь, неся ее обратно в комнату Тайлера.

— Мне никогда не приходилось никого уговаривать.

Лав закатывает глаза.

— На все бывает первый раз, — парирует она, и я не сомневаюсь, что она заставит меня умолять.

Укладываю Лав на кровать и не могу не заметить, как мурашки пробегают по ее телу. Она резко сдергивает полотенце с моего плеча и укрывается им, встречая мой взгляд.

— Можешь уходить, Мэддокс, — произносит она с надменным выражением лица.

— Если я вернусь, придется делить кровать с Джимином и какой-нибудь девушкой, — поддразниваю я.

Лав смотрит на меня безразлично.

— Приятного времяпрепровождения, — заявляет она, натягивая одеяло.

Я облизываю губы, осознавая, что оказался в непривычной ситуации. Меня еще никогда не выгоняли дамы. И уж точно я не трахался с одной и той же девушкой больше одного раза.

— Тебе действительно все равно? — присаживаюсь на край кровати.

— В прошлый раз, когда мне было не все равно, я оказалась в этом проклятом городе, — отвечает она, и я понимаю: она говорит о своем бывшем, который ее предал.

Лав зевает, по ее щекам катятся слезы.

— Если ты собираешься остаться, расскажи, откуда у тебя шрам на глазу или ожоги на спине.

Я облизываю губы, чувствуя ее пронзительный взгляд, и лихорадочно думаю, какую правдоподобную ложь придумать, лишь бы она не выгнала меня этой ночью. Шрам на лице... только Джимин и Корбин знают правду, и я не могу рассказать ей — слишком много вопросов возникнет. А ожоги на спине... это история, которой я не хочу делиться ни с кем. Ни одна из них не подходит для откровений.

— Мне было девять, я упал спиной в угли от мангала.

Лав поджимает губы и фыркает.

— Ты врешь, Мэд, — разочарование ясно читается на ее лице. — Хочешь быть со мной, но не доверяешь. Тогда зачем ты здесь?

— Это сделал мой отец... — вырывается у меня, и вместе с этими словами приходит сожаление.

Какого черта я здесь делаю?

Выпускаю своих демонов только потому, что не могу держаться подальше от этой чертовой девчонки. Последнее, что мне нужно — это раскрывать окно в свое проклятое прошлое.

Ее зеленые глаза, словно два изумруда, впиваются в меня с выражением, в котором смешиваются удивление, сострадание и что-то еще, чего я не могу определить.

— Мэд, я... — начинает она, но я перебиваю.

— Не хочу об этом говорить, — бросаю и поднимаюсь с кровати, собираясь уйти, пока стены, которые я годами возводил вокруг себя, не рухнули к черту. Похоже, крольчонок пробралась в мою голову, как проклятая опухоль, которую следует удалить.

— Мэд, пожалуйста, останься, — она хватает меня за руку, ее глаза сияют так, что невозможно отвести взгляд.

— В итоге ты сама просишь, — мои губы кривятся в улыбке, и Лав закатывает глаза с тяжелым вздохом.

— Ты когда-нибудь затыкаешься?

Я обхожу кровать, снимаю ботинки и затем штаны.

— Привыкай, — я поворачиваюсь к ней, ложусь рядом и притягиваю ее в свои