Твой личный ад - Джессика Оливейра

объятия. Ее нога переплетается с моей, ладонь ложится на грудь, а палец скользит по контуру моей татуировки, будто пытаясь разгадать ее смысл. Я перехватываю ее руку, замечая белесый шрам размером с монету. Провожу по нему большим пальцем, вспоминая ее крик, когда раскаленная зажигалка коснулась ее кожи. Целую ее руку и кладу обратно на грудь.

Лавли нужно было его поджечь, иначе она сгорела бы вместе с ним. Мы приняли это решение, пока она спала, сидя на камне. Не было гарантии, что она не выдаст нас властям, но соучастие, пусть даже вынужденное, могло дать шанс на ее молчание. Возможно, именно поэтому я не могу от нее оторваться. Мы вместе прошли через ад, и та роковая ночь будет преследовать нас до конца наших дней.

ГЛАВА 17

ПРОШЛОЕ

— Сильнее, Найт! — скомандовал Корбин.

Я судорожно втянул воздух, чувствуя, как пот струился по спине, смешиваясь с пульсирующей болью в кулаках, затянутых в боксерские перчатки. Каждый удар гулко отдавался в стенах помещения.

— Знаешь, чего нам здесь не хватает? — я встретил его ледяной взгляд и нанес еще один удар по левой лапе. — Снаряда. Нормальной груши.

Я облизал губы, чувствуя солоноватый вкус пота, нанес еще один хлесткий удар и отступил, позволив голове опуститься под тяжестью усталости.

— Что такое? — хмыкнул он. — Больше не хочешь быть моей боксерской грушей?

— Ага, очень смешно, — я подошел к холодильнику в углу, достал две бутылки воды и кинул одну КэйДжею, который с грохотом плюхнулся на диван.

— Ты полгода не проигрывал, Найт. Пора отнестись к этому серьезно. Если сегодня победишь Тэнка, займешь его место.

Я сделал глоток, предаваясь воспоминаниям. Все это началось лишь потому, что я набил морду одному игроку прямо во время матча. Когда Тейт выдал: — Эй, Найт, твой папаша усыновил тебя только для того, чтобы сделать своей сучкой? — у меня в голове вспыхнул пожар, и я хотел лишь одного — чтобы он проглотил каждое свое слово. Я повалил его на землю, сорвал с него шлем и принялся колотить этим же шлемом его собственное лицо.

Никогда в жизни я не стыдился отца и его ориентации, и если бы пришлось снова раскроить тому идиоту рожу — сделал бы это без колебаний.

Отец, будучи капитаном полиции, вытащил меня из камеры, и это стало для него огромным разочарованием. Меня вышвырнули из «Черных Воронов», заставили пройти курс когнитивно-поведенческой терапии и отмотать четыре месяца общественных работ. Именно там я сблизился с Корбином — он отрабатывал свои часы за то, что расписал граффити стену мэрии. Он сказал, что знает, как мне можно выплеснуть всю эту ярость, и впервые затащил меня на подпольные бои.

Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился Джимин — в синей маске из фильма «Судная ночь» и футболке с изображением гориллы, курящей косяк. — Отличный прикид для пятничного вечера, — усмехнулся про себя. Он бросил мне красную маску, а Корбину — желтую.

— Втроем, в одинаковых масках, мы будем похожи на «Суперкрошек», — усмехнулся Корбин, зажав маску между колен.

— Вся банда будет там, — отрезал Джимин. Его голос глухо резонировал под пластиком. Он сдвинул маску наверх и опустился на мою кровать. Мы с ним подружились еще в школе — в кабинете для наказанных. По правде говоря, я уже и не припомню, из-за чего тогда там оказался.

— Я в душ, убирайтесь отсюда к черту, — бросил я и захлопнул за собой дверь ванной.

Я сжал кулаки и глубоко выдохнул.

Отрицать было бессмысленно — сегодняшний бой будет тяжелым. Тэнк никогда прежде не терпел поражений. Он не просто доминировал на ринге — ему удалось привлечь внимание спонсоров из высшей лиги. Те, кто делал на него ставки, были уверены, что вкладывают деньги в будущего чемпиона. А я намеревался все у него отобрать.

…

Я припарковал байк у заброшенного склада. Место выглядело так, будто готово вот-вот развалиться: выбитые стекла, ржавые ворота. Стены были исписаны граффити, что только усиливало атмосферу упадка.

Поблизости располагалась автомобильная свалка — нагромождение машин, смятых и проржавевших, словно монумент забытости и покинутости.

Я снял шлем, вытащил сигарету и щелкнул зажигалкой. В этот момент к обочине подъехали Корбин и Джимин, припарковав свои мотоциклы рядом. Я спрыгнул с байка и облокотился на сиденье. КэйДжей остановился напротив, его лицо приняло серьезное выражение.

— Слушай, Найт, Тэнк — крепкий орешек. Он быстрый, сильный, и у него отличная дистанция. Никогда не забывай про его клинч — он изматывает соперников, прежде чем закончить бой. Держись подальше в начале, используй свою скорость. И помни: его левый кулак — как молот.

Я кивнул, выпустил струю дыма и раздавил окурок о бетон.

— Знаю, КэйДжей. Ты твердишь мне об этом с тех пор, как мы узнали о бое.

Джимин рассмеялся и добавил: — Я поставил на тебя, Мэд Найт. Проиграешь — будешь должен мне пятьсот баксов.

— Вот уж спасибо за поддержку, — криво усмехнулся я.

Мы направились к входу в склад, где нас встретил здоровяк по прозвищу Халк. Он бросил на нас узнающий взгляд и открыл проход. Внутри царила тьма, пропитанная запахами крови, пота и дешевого алкоголя. Я пробирался сквозь толпу, чувствуя, как на мне задерживаются любопытные взгляды, прежде чем они снова обращались к главному зрелищу — стальной клетке, возвышающейся в центре склада, словно неприступная крепость. Ее тяжелые решетки удерживали соперников в замкнутом пространстве.

Удары гулко разносились по помещению, смешиваясь с ревом толпы. Это было дикое место, но именно здесь я чувствовал себя как дома — там, где ярость могла вырваться на свободу, а сила занять свое законное место.

Мы с Джимином прошли в импровизированную раздевалку, а Корбин отправился на поиски своего дяди Оскара — старого завсегдатая и букмекера. Я снял рубашку, чувствуя, как холодный ночной воздух скользит по коже, и надел бойцовские шорты.

Я бывал в этой клетке больше раз, чем мог вспомнить, но сегодня все было иначе. Сегодня на кону стояло все. Победа над Тэнком означала восхождение на вершину, куда еще никто не добирался.

— Найт, этот чертов склад переполнен! — возбужденно выкрикнул КэйДжей. — Инвесторы Тэнка вложили сюда целое состояние. Ты должен выйти и разгромить этого ублюдка! Устрой кровавое шоу и окрась решетки в красный!

Я обменялся с Джимином взглядом: оба подумали об одном и том же — сколько дорожек кокаина успел вдохнуть Корбин