Твой личный ад - Джессика Оливейра

— Победа уже у меня в кармане, — отрезал я, наматывая белые бинты на кулаки. Ткань ложилась туго, привычно. Дыхание становилось глубже и размереннее. Я входил в ритм.

Свет на складе погас, оставив только яркий прожектор над клеткой. Зазвучал низкий бит, а затем мощный голос диктора прогремел из колонок, заполняя пространство.

— Дамы и господа! Настал момент, которого вы так ждали! В правом углу — непобедимый, неудержимый, внушающий ужас Тэнк!

Посмотрим, надолго ли он останется «непобедимым».

Толпа разразилась аплодисментами и криками. Прожекторы выхватили фигуру Тэнка — он направлялся к клетке с самоуверенной походкой, абсолютно убежденный в своей победе.

Диктор подождал, пока шум немного утихнет, и продолжил, придав голосу еще больше торжественности: — А в левом углу — бесстрашный бунтарь, заслуживший уважение и страх каждого, кто присутствует! Встречайте: Мэд Найт!

Прожектор выхватил меня из полумрака. Публика отреагировала неоднозначно: крики, свист, аплодисменты слились в единую какофонию. Но я ощущал лишь прилив энергии. Когда мы с Тэнком оказались внутри клетки, зал загудел, словно пчелиные ульи.

Он оказался таким же массивным, как и я, весь состоящий из мышц, покрытых татуировками и шрамами — картой былых сражений. Его светлые волосы были точной копией брата, Девона Маккоя, сидевшего в первом ряду.

Металлический скрежет закрывающихся дверей отрезал нас от внешнего мира. Воздух внутри стал густым и тяжелым. Я встретился взглядом с Тэнком — слишком уверенным, слишком самодовольным. Я слегка усмехнулся, чувствуя, как по венам разливается предвкушение.

Клетка — не тюрьма, а моя арена. Здесь я выпускаю ярость, проверяю свои пределы и ломаю чужие.

— Пусть победит сильнейший, — произнес диктор. Я хрустнул шеей и впился взглядом в Тэнка.

Гонг.

Он ринулся вперед с неожиданной скоростью. Я уклонился от первых ударов, держа дистанцию, как советовал КэйДжей, кружа вокруг и выводя его из себя. Каждый раз, когда его кулак почти достигал цели, я ускользал. Толпа неистовствовала: половина болела за меня, половина — против.

Наконец я заметил брешь и рванулся вперед. Мои кулаки точно и мощно врезались в корпус Тэнка. Он отшатнулся, пораженный моей скоростью. Но уже в следующий миг собрался и перехватил инициативу: серия блоков и ударов — каждый пробивал меня насквозь. Вибрация от его силы отдавалась в моих костях.

И тут — левый хук. Я не успел среагировать. Удар в челюсть отбросил меня к решетке. Во рту появился вкус крови.

Толпа взвыла.

Тэнк снова ринулся вперед, осыпая ударами. Я увернулся — его кулак просвистел мимо. Мгновение, и я всадил три мощных удара ему в живот, пытаясь выбить дыхание. Но торжество длилось секунду — его кулак врезался в мое лицо, и мир на мгновение пошатнулся.

Бой превратился в хаос. Удары сыпались с обеих сторон так быстро, что я потерял им счет. Время растворилось. Осталась только ярость. Я вцепился в Тэнка и со всей силы впечатал его в решетку. Грохот разнесся по залу. Он рухнул на четвереньки, кровь стекала изо рта на пол.

Толпа затихла, будучи ошеломленной.

Я не дал ему подняться. Задыхаясь, с телом, натянутым как струна, я рванул вперед и обрушил град ударов. Каждый кулак — прямо в мясо и кости. Пока руки не начали гореть от усталости. Пока его лицо не стало неузнаваемым месивом.

Тишина.

Только я, тяжелое дыхание и хрип Тэнка, лежащего подо мной.

Глухой скрежет — дверь клетки распахнулась.

А потом — взрыв. Толпа сорвалась с мест, грохот аплодисментов и криков взорвал мне слух. Прожектор залил меня светом, выхватив из мрака мое тело — все в крови и поту.

— Дамы и господа! Сегодня вы стали свидетелями величия Мэда Найта! Тэнка свергли, и новый победитель — МЭД НАЙТ!

Крики, рев, свист. Я поднял руки вверх, и каждая клетка моего тела отзывалась триумфом и болью.

ГЛАВА 18

Достаю сигарету из кармана и проталкиваюсь через толпу в сторону столовой. Все утро я размышляю над словами Оскара: через две недели у меня бой с Девоном Маккоем. Кажется, небеса услышали мои молитвы.

Я раздавлю этого ублюдка, как асфальтовый каток.

Захожу в столовую — и первое, что бросается в глаза: Лавли сидит за столом и болтает с этим недоумком Маккоем. Он поправляет выбившуюся прядь у ее лица, и во мне вскипает ярость вместе с желанием изрезать его от макушки до пят. Редко я стремлюсь быть хорошим ради кого-то, но когда речь идет о ней, мое сердце предательски смягчается. Мысль стереть его в порошок проносится в голове, но это было бы опрометчиво. Однажды мне повезло, и лучше не искушать судьбу вновь.

Глаза Лавли тут же находят меня. Я сжимаю челюсти и направляюсь к ним, ясно давая предупреждение взглядом. Она что-то говорит Девону и спрыгивает со стола. На ней джинсы с высокой талией, ремень Gucci и черный топ с тонкими бретелями, заправленный внутрь, с глубоким V-образным вырезом, обнажающим татуировку розы между грудей.

Я выпускаю струю дыма, когда она подходит ко мне с невозмутимым видом. И внезапно, не раздумывая, обхватываю ее талию и впиваюсь в ее губы прямо посреди столовой, полностью застигая ее врасплох. Парни из команды начинают стучать по столам и выть. Лавли кусает мою губу, я стону ей в рот и отстраняюсь, ощущая во рту металлический привкус крови.

— Заставь этих идиотов заткнуться, — шипит она, в ее зеленых глазах сверкает гнев.

Я бросаю взгляд поверх ее головы: Маккой стоит возле того самого стола и наблюдает за нами. Подмигиваю ему и жестом приказываю остальным успокоиться. Через несколько секунд гул постепенно стихает.

Лавли пытается отстраниться, но я удерживаю ее.

— Почему ты злишься? — спрашиваю невинным тоном.

— Почему ты злишься? — передразнивает она с презрением. — Ты повел себя как пес, метящий территорию. Даже для тебя это нелепо.

Усмехаюсь низко и спокойно, не отрывая от нее взгляда.

— И если бы я был псом, то что было бы моей территорией?

Лавли закатывает глаза и немного расслабляется в моих руках.

— Ты идиот, знаешь об этом?

Я смеюсь: ее оскорбления звучат удивительно мило.

Целую ее в макушку, обнимаю за плечи и веду из столовой. Бросаю сигарету на пол и придавливаю ее подошвой.

— Что Девон хотел от тебя? — спрашиваю, пока мы идем к парковке.

Она смотрит на меня, будто решая, стоит ли говорить правду. Мне нравится эта ее черта — ее непредсказуемость, делающая ее непохожей на других девушек из «Вангард».

— Хотел узнать, стало