Больше не кукла - Ольга Островская

моя жизнь больше напоминает какой-то фантастический фильм, чем будни обычной земной девушки. Сначала похищение, потом чудесное исцеление и на-агары со своими невероятными рассказами, дальше вдруг оказывается, что ещё чуть-чуть и меня бы похитили космические пираты, прямо из-под носа на-агаров. И вообще, никому не нужная и неинтересная я, вдруг оказалась жутко необходима целой куче инопланетного народа.

И мне до сих пор порой кажется, что всё это просто не может быть правдой. Ну как такое возможно? Почему я?

Но ведь если разобраться, то всё началось ещё раньше. Когда в меня попала молния. Может, и это не было случайностью? Может, это случилось, потому что кто-то для чего-то меня избрал? Хамана, например…

Вот только я никак не пойму, что во мне такого? Зачем я нужна?

Как бы там ни было, невероятные события в моей жизни только набирают обороты, по уровню спецэффектов порой переплёвывая самые крутые голливудские блокбастеры. Не успели закончиться смертельные салочки с космическими пиратами, и вот уже на моих на-агаров рычит что-то проекция огромного, жуткого темнокожего, темноволосого и черноглазого мужчины, словно из сумрака вылепленного, а ещё через несколько минут мы уже несёмся навстречу огромному межзвёзднику, личному кораблю императора Са-оира, как мне объяснили мои спутники.

К слову, я узнала, что на месте того самого экрана, перед которым стоят кресла пилотов, имеется настоящее огромное окно. Лобовое. А закрыто оно обычно, потому что так проще держать целостными защитные силовые щиты Саяре. Но так как в окружении имперских кораблей на нас точно никто не нападёт, на-агары решили эти щиты поднять, окно открыть и впечатлить меня настоящим видом на открытое космическое пространство.

Я впечатлилась. Очень. Особенно, когда рассмотрела тот самый корабль императора. Жуткий. Чёрный. Огромный. Прям как сам император. А вокруг него рой штурмовых кораблей.

И мы теперь несёмся прямо в эту гущу, чтобы спустя несколько головокружительно жутких минут на полной скорости влететь во внезапно распахнувшийся зёв в нижней части императорского межзвёздника. Не знаю, как мне хватило сил сдержаться и ни разу не завизжать от испуга.

Несколько секунд над нами стремительной светящейся лентой проносится потолок какого-то туннеля, а потом мы внезапно оказываемся в огромном закрытом помещении, наподобие какого-то гигантского ангара с посадочными площадками. На одну из них и сажает Са-ард свой Саяре.

− Ну что, готова вс-с-стретиться с темным императором вживую? – иронично щурится Шоа-дар, когда они с братом сообща глушат все системы, сворачивают все панели управления, снимают обручи с перчатками и поднимаются из своих кресел.

− А у меня есть выбор? – страдальчески морщусь. Надо, наверное, мне тоже отстёгиваться, вставать, но я пока не уверена, что смогу отодрать пальцы от подлокотников. А потом ещё и на ногах твёрдо стоять.

− Ты сделала свой выбор, когда с-с-согласилась лететь с нами, − ко мне подползает Са-ард и невозмутимо принимается отстёгивать крепления ремней, освобождая моё тело. – С-с-сейчас, приш-ш-шло время узнать, что из этого реш-ш-шения следует.

− Тебе не нужно ничего бояться, − поддерживает Шоа-дар брата. − Тебе никто не собирается причинять вред. Видиш-ш-шь, император Са-оир даже явился к нам на помощь, чтобы помочь защитить тебя.

Угу. Либо, чтобы не отдать врагам то, что им нужно.

Но в его вариант действительно приятнее верить. Поэтому я молча позволяю змею старшему помочь мне сначала отстегнуться, а потом и подняться на ноги. Даже не возражаю, когда он обнимает меня за талию и привлекает к себе.

− Иди, переоденься, − криво усмехается Са-ард. И я ощущаю, как его пальцы пробираются под край пижамы, гладя обнажённую кожу моей поясницы. А макушки касаются мужские губы. − У меня с-с-с тёмным Повелителем и так слегка напряжённые отнош-ш-шения сейчас-с-с. Не хочу портить их ещё больше своей ревностью, которую вряд ли смогу сдержать, если на твои точёные ножки будут заглядываться его джа-аны.

− Какое вам дело до моих ног, если у вас самих хвосты? – фыркаю, я пряча за этим своё смущение. – Вряд ли в обществе на-гаров принято считать неприличным демонстрацию того, чего нет ни у одного на-агара.

− В на-агарском обществе может и нет, − хмыкает он. – Но это никак не отменяет моё нежелание делиться твоей красотой и твоим вниманием ни с кем, кроме брата.

− Разве я вещь, чтобы мной делиться, или не делиться? – возмущаюсь, упираясь ладонями в его грудь.

− Нет, Женя, − внезапно ощущаю я на своём плече прикосновение ещё одних губ. А к спине прижимается ещё одно тело. От неоднозначности и порочности этой ситуации меня снова бросает в жар. − И на этот вопрос я тебе уже когда-то отвечал. Ты для нас наш-ш-ша женщина, наша избранница, самая желанная и самая драгоценная. А мы, такими уж уродились, ревнивые с-с-собственники. Нам самим мало каждой секунды с-с-с тобой. Особенно сейчас-с-с, когда мы столь много не можем позволить себе, чтобы не испугать тебя.

− Я не такая уж и пугливая, − бормочу, сама не понимая зачем провоцирую их. Наверное, не должна. Наверное, это адреналин в крови виноват. Но что-то во мне буквально толкает узнать предел их выдержки. И выяснить, что за ним.

Невольно утыкаясь лицом в грудь старшего змея, приникаю к его огромному телу. Чувствуя, что соображать становится всё сложнее и сложнее.

− М-м-м, правда? Значит, мы можем целовать тебя? Касаться? Ласкать?.. – бормочет Шоа-дар, сопровождая каждое своё слово всем тем, что он перечисляет. Целует мою шею, нежно пощипывая губами чувствительную кожу, касается меня, ласкает, заставляя всё отчаянней цепляться за своего брата.

И тот тоже не выдерживает. Издав что-то очень похожее на шипящее рычание, внезапно склоняется и подхватывает меня под ягодицы, оторвав от брата. Чтобы уже через секунду усадить на свой торс, заставив обвить себя ногами.

Зарывшись, всей пятернёй в волосы у меня на затылке, смотрит в глаза. Так пристально, пронзительно, что я ощущаю себя полностью обнажённой перед ним. Не физически − ментально. А в следующий миг мои губы оказываются в плену его жадного рта.

Если поцелуй Шоа-дара рассказал мне всё о мужской нежности, терпении и ласковом покорении, то этот становится для меня откровением о всепоглощающей страсти, завоевании и почти одержимой жажде обладания. Я настолько ошеломлена его напором, что просто забываю бояться, забываю, что к чему-то там была не готова. Потому что к такому просто невозможно быть полностью готовой, такое невозможно представить, не испытав. И пережив такое… наверное, невозможно остаться прежней.

Может поэтому я так