Дитя крови - Дарья Котова

был причиной для тревог. То он неразумно влюблялся, то начинал проповедовать милосердие, то теперь ему досталось самое опасное место для охоты. Если бы Ликрас хуже знал Марка, он бы заподозрил, что супруг сестры решил отомстить заносчивому юноше, чья жена давно доставала Мелитэю.

Владыка настолько был обеспокоен сложившейся ситуацией, что даже вызвал Ленара к себе — тот как раз вместе с Анабель готовился к путешествию в Фелин'Сен и не был рад приказу старшего брата. Но Ликрас слишком хорошо был осведомлен насчет положения дел в королевстве, издревле помогающем инквизиторам, а теперь и паладинам. Ленар не был ищейкой, а с его последними воззрениями он и не особо стремился совершенствоваться, как охотник. Если бы Марк не взял Рестанию, Ликрас наступил бы на горло собственной гордости и попросил… Нет, не попросил бы. Как бы он ни любил брата, сестрой он дорожил не меньше, а ее благополучие напрямую зависело от Марка. Тот и так по праву старшинства забрал себе самое опасно место для охоты. Но Марк хотя бы был лучшей ищейкой Твердыне, опытным воином и истинным вампиром. Если и были у кого шансы выжить в Рестании, так это у него. А вот Ленар… Вечные проблемы с ним…

— Ты желал меня видеть, Владыка, — чопорно произнес Ленар и поклонился, словно вышколенный слуга.

— Желал. Я хотел поговорить с тобой до того, как вы с Анабель покинете Твердыню.

— И о чем же? — недружелюбно поинтересовался младший брат.

— Об опасности, которую представляет Орден Света. Я настоятельно рекомендую тебе взять несколько горгулий, чтобы они позаботились о безопасности Анабель и твоего ребенка, а также в случае чего обращаться за помощью — к Марку или ко мне. Конечно, кормить дитя предназначено отцу, но в трудную минуту тебя не оставят одного, мы помним свои корни.

— Премного благодарен, Владыка, — процедил Ленар, вздернув подбородок совсем как Мелитэя, когда спорила с Марком. Но дальнейшие слова брата полностью рассеяли схожесть с сестрой. — Однако я справлюсь и без твоих советов. Конечно, тебе необходимо проявлять заботу, как Владыке вампиров, но в моем случае это лишнее.

— Совсем нет, — холодно проронил Ликрас, на миг прикрывая глаза и сдерживая гнев. — Паладины куда умнее простых людей, тем более сейчас Шелиас де Лантар очень пристально следит за темными, у него везде есть осведомители. Я выяснял. Он куда более опасный противник, чем кажется. Тебе стоит проявлять осторожность, учитывая, сколь многих тебе придется убить ради Анабель и ребенка…

— Нам ничего не грозит, — с пренебрежением ответил Ленар и дернул плечами. Это жест еще сильнее зацепил Ликраса. — Я не буду много охотиться.

— Ты не представляешь, сколько нужно крови, чтобы прокормить жену и дитя.

— Мы с женой экономны, — намекнул он на их с Анабель странные воззрения и привычку заменять людскую кровь звериной. И если бы сейчас речь шла не о беременной вампирше, Ликрас бы вновь промолчал, потому что не знал, как выбить дурь из головы брата — не убивать же его! Но сейчас обстоятельства изменились: Ленару предстояло кормить свое собственное дитя, которое потребует очень много крови, крови разумных существ. Вампирам уже доводилось питаться зверями, когда, к примеру, у смертных шли войны, выкашивающие бо́льшую часть населения. К сожалению или к счастью, но кровь неразумных созданий не удовлетворяла жажду, она могла лишь на совсем короткое время притупить ее. Так что как бы Ленар с Анабель не стремились отказаться от своей вампирской сути убийц, они не могли этого сделать, лишний раз мучая себя, заставляя терпеть голод. Но одно дело — взрослые вампиры, а другое — еще нерожденное дитя. Его такие опыты могли убить прямо во чреве матери.

— Тебе предстоит кормить собственное дитя, не время для морали, — отчитал брата Ликрас, добавив в голос холодной властности, которая всегда сопровождала его, если только он не говорил с семьей. — Потом побалуешься, сейчас на тебе лежит ответственность за собственного сына!

— Пусть привыкает сразу! — огрызнулся Ленар. — Я хочу изменить пагубные традиции, а не следовать им.

— Речь не о традициях, а твоем собственном сыне, — с чувством произнес Ликрас. — Ты хочешь убить его? Собственное дитя?

— Звериная кровь не убьет его.

— Она не дает пропитания. Ему понадобится много людской крови, если ты не будешь кормить Анабель, она умрет вместе с ребенком, причем очень быстро.

— Она справится, она сильная, — с упертостью, достойной осла, ответил Ленар. — Все дело не в невозможности, а в нежелании. Мы собираемся привить своему ребенку правильные ценности.

— Ты его убьешь, глупый мальчишка! — не сдержался Ликрас, который все бы сделал для своей покойной жены и сына. Но он потерял их, а Ленар так глупо и жестоко рассуждал о жизнях самых дорогих для него существ.

Оскорбление ударило по младшему вампиру подобно пощечине — он отшатнулся, чуть выпустил клыки, словно хотел броситься на собственного Владыку и брата.

— Ты неправ! Но ты слишком стар и твердолоб, чтобы осознать это. Но ничего, после твоей смерти я установлю свои порядки в Твердыне и изменю отношение вампиров к смертным!

В этот момент дверь, в которую давно стучали, хлопнула, и в комнату вошел Марк. Навряд ли его кто-то заметил, потому что разъяренный Ликрас медленно поднимался с кресла. Ленар привык видеть брата таким спокойным и мудрым наставником, духовным лидером вампиров, но сейчас тот предстал в совершенно ином виде. Больше всего в этот момент Ликрас напоминал их отца, предыдущего Владыку, которого, признаться, Ленар всегда побаивался. И встретившись взглядом с братом, молодой вампир вздрогнул всем телом, осознавая, что перешел невидимую черту, и теперь Ликрас не простит ему дерзкое слово.

— Я и до этого сильно сомневался в твоей способности продолжить мое дело и вести наш народ. Я склонялся к Мелитэе, а теперь этот вопрос решен. Ты и твой ребенок никогда не будете моими наследниками. Вон! Твоя семья не вернется в Твердыню, пока не искупит твои грехи. И всем вампирам я запрещу общаться с тобой, изгоем!

Холодный голос Владыки звучал набатом огромных колоколов. Ленар отшатнулся и выкрикнул дрожащим голосом:

— Ну так и сиди здесь, в своей Твердыне, правя двумя десятками вампиров! — после чего побледнел еще сильнее, чем это было свойственно их расе, и выскочил из покоев брата. Он был одновременно зол и напуган, причем настолько сильно, что ничего и никого не замечал.

Язвительный голос Мелитэи ударил по нему плетью:

— И как же ты собираешься менять отношение вампиров к людям, если те добыча для нас?

Ленар не ответил, пробежав мимо. А Мелитэя, которая как раз провожала