Дитя крови - Дарья Котова

— Тебе придется постараться, — улыбнулась она, чувствуя, что жажда вновь начинает одолевать ее.

— Ты ведь знаешь, что можешь всегда на меня положиться, — просто ответил он, ласково касаясь ее волос, разлетевшихся по подушке.

— О, Марк, ты все же научился быть галантным, — пошутила она.

— Ради тебя, — серьезно ответил он, и она притянула его к себе, наслаждаясь его прикосновениями. Всю ее черную суть наполняла иступленная радость. Одна маленькая новость принесла ей столько счастья, что сейчас она, вопреки своим принципам, готова была любить весь мир.

— Наконец-то он с нами, — прошептала она, думая о сыне.

— Наконец-то, — вторил ей Марк, обнимая.

* * *

Над головой плясали тени. Они хотели добраться до него, выпить его души, оставив лишь пустую оболочку, тело, чтобы потом использовать и его. Он должен погибнуть, должен служить. Его отдали, продали, он убит и уничтожен. Жизнь медленно вытекает из него, он сопротивляется, но уже поздно. Попытки тщетны. Тени за его спиной смеются, им весело, а он чувствует лишь боль предательства и муки смерти. Алтарь под ним нагревается, вырезанные символы жгут кожу. Он почти теряет сознание, когда вдруг слышит голоса…

…Шелиас резко вынырнул из омута кошмара, чувствуя, как бешено колотится сердце. В спальне было пусто и темно, камин уже погас, и комната наполнилась холодным воздухом. За окном привычно барабанил дождь.

Шелиас сел, тяжело дыша, и уронил лицо в ладони. Почти каждую неделю ему снился алтарь. Это стало настолько привычно, что практически не причиняло боли, лишь бередило старые раны. Шелиас не хотел все это вспоминать, но собственное сознание, словно бы издеваясь, вновь и вновь закидывало его в прошлое, заставляя переживать самый страшный момент своей жизни, который и повлиял на юного эльфа столь сильно, что он решил полностью изменить свою судьбу.

— За что ты меня караешь? — в отчаянии прошептал Шелиас, чувствуя чугунную усталость, давящую на все его существо. Свет не ответил, и постепенно Верховный паладин пришел в себя, взял в руки. Он не имеет права на постыдную слабость.

Понимая, что больше не уснет, Шелиас поднялся, оделся и отправился в кабинет. Хоть поработает. Стефан, конечно, будет его ругать за это, заботясь об отдыхе дорогого лорда и друга, может, даже расскажет Тейре… Шелиас давно не видел ее и понимал, что безумно скучает. Какой-то частичкой своего разума, самой живой, он жаждал тепла и любви, простых житейских радостей. Иногда он даже завидовал обычным людям, стражникам и пекарям, которые жили бедно, но счастливо. Шелиас никогда не видел радости в богатстве, он его даже не замечал. И он бы с радостью прожил жизнь простого смертного, но… Судьба и Свет распорядились иначе. На его плечах долг перед множеством людей и нелюдей, а значит, нечего страдать по тому, что никогда не получишь.

Разбирая отчеты паладинов по южным землям, Шелиас одновременно обдумывал проблемы с Феранийсками князьями, которые успевали скандалить и между собой, и с соседями, и с Орденом, вопрос создания совета, дело Тейры, которому она посвящала неразумно много времени, вечер в доме Стефана, куда его пригласили на днях, и затишье среди темных. Не то что бы стало меньше убийств, а колдуны не стремились с помощью темной магией заполучить себе как можно больше силы, но Шелиаса, много лет боровшегося со злом, терзало плохое предчувствие. Как затишье перед грозой…

«Кажется, мне пора меньше думать о непостижимых вещах, — одернул себя Шелиас. — Я начинаю воображать то, чего нет. Никаких тревожащих донесений не поступало. Да, после реорганизации Ордена темные взбунтовались, но теперь все устаканилось, я со всеми договорился, а сомневающиеся увидели, что паладины не будут творить беспредел… Так что тогда меня смущает?»

Мысли бегали по кругу, сколько бы Шелиас не пытался их устаканить. А меж тем приближалось время его казни, видение о которой даровал ему Свет.

* * *

Ликрас наблюдал за тем, как лучи заходящего солнца, ловко проникшие в щель между портьер, скользят по темному ковру. Владыка терпеливо ждал, зная, что на этот раз он окажется прав. Время ожидания прошло. Он даже позволил себе немного — совсем чуть-чуть — порадоваться скорому появлению племянника. Как давно в Твердыне не звучал детских смех и плач. Как давно он не брал на руки младенца… Последний раз это был его сын, нет, Ленар, ведь Леверис был старше своего дяди почти на столетие. Именно поэтому он уже не считался ребенком во времена Великого Нашествия и отправился вместе со всеми сражаться с демонами.

Ликрас вновь погрузился в мрачные воспоминания, цедя свою боль, как яд.

Внезапно уединение Владыки было прервано решительным стуком. Ликрас очнулся, вынырнул из собственных горестных мыслей и произнес властно:

— Войдите.

Спустя неделю после радостной новости о грядущем пополнении пары Мелитэи и Марка Твердыню всколыхнули еще четыре подобных известия. Предположения Ликраса оказались верными — благословление Тьмы повлияло на всех них. Все пять супружеских пар ждали пополнение. Мир ожидало начало великой охоты, ибо еще никогда в одно время вампирам не приходилось кормить столько детей. Даже когда их жило три сотни.

«Пять детей, пять новых жизней», — думал Ликрас, и в его давно мертвом сердце загоралась надежда.

Глава 2. Бунт

Беременность у вампирш длилась полгода, за это время их мужья успевали уничтожить население нескольких крупных сел. Естественно, это не могло остаться незамеченным, тем более для своих беременных жен вампирам приходилось похищать людей, а не убивать на месте. Это тоже привлекало больше внимания. И самое главное — чтобы донести добычу до любимой, вампирам приходилось тащить ее через тропы Тьмы, но чем дальше располагалось логово, чем длиннее была тропа, тем меньше сил оставалась в человеке. Вампиры этого не замечали, для них путешествие во Тьме длилось миг, а вот у смертных оно высасывало жизнь. В итоге вампиршам приходилось покидать безопасную Твердыню и устраиваться где-нибудь в укромном месте неподалеку от охотничьих угодий мужа. А тогда существовал серьезный риск, что вампира вычислят и убьют и его, и его жену с потомством. Раньше, когда в Твердыне жило куда больше вампиров, счастливой паре попросту уступали самые богатые и безопасные угодья. Да и сами дети появлялись достаточно редко и не в один год. Так что проблем с пропитанием не было, по крайней мере, с дележкой территории — все понимали, насколько важно вампиру выкормить дитя, и уступали ему. Сейчас же ситуация была совершенно иная — в Твердыне имелось сразу пять пар, ожидающих