Дитя крови - Дарья Котова

хорошие травы, — проскрежетал старик, вываливая на прилавок целую кучу баночек и мешочке с различными сборами. Руки лавочника были такими скрюченными и дрожащими, что из них падало все. В итоге "богатство" старика разлетелось по всему полу. Стажер с Тейрой тут же бросились поднимать товар, а лавочник охал и ахал над их головами. Наконец все травы были возвращены хозяину, "покупатели" еще некоторое время выбирали товар, а потом ушли, так ничего и не купив. Несмотря на то, что старик выглядел безобидно и жил один — Тейра позже это проверила, — ее не отпускали сомнения по поводу той лавочки.

* * *

Их голоса разносились по огромной просторной спальне, оформленной в черно-багровых тонах. Марк с Мелитэей обсуждали очень важный вопрос — какое имя дать будущему ребенку. Перебрав с несколько сотен вариантов пара, пришла к выводу, что им ничего не нравится.

— Еще есть время, — успокоил Мелитэю Марк. — Возможно, мы поймем, какое имя подойдет сыну, когда он родится.

— Возможно, — скривила губы вампирша, отчего стала еще больше похожа на обиженную куколку. — Я чувствую, что вариант есть… Надо просто сосредоточиться… И как смертные решают эту проблему, ведь у них так много детей и они так часто рожают?

— У них, наверное, есть свои способы… Какие-нибудь традиции…

— Да, точно! — воскликнула Мелитэя, багровые глаза ее засияли. Она сидела на огромной постели, такая хрупкая и уязвимая сейчас, в белоснежной ночнушке с кружевами и с распущенными непослушными каштановыми волосами — Марк смотрел на нее и чувствовал, как влюбляется все сильнее. Разве так можно? Но она была прекраснее всех, кого он знал, его хес'си.

— Марк? Марк! Ты меня не слушаешь? — В вопросе ясно прозвучало обвинение и обида.

Марк поспешил успокоить свою чересчур чувствительную в этот непростой период жену — нежно коснулся поцелуем запястья, заглянул в глаза… Она улыбнулась и ласково произнесла:

— Ты невозможен…

— Так что за идея тебе пришла?

— Очень разумная! — обрадовалась Мелитэя. — Мы назовем его Ревелин.

Марк замер, не зная, как реагировать. Такое безумство не приходило ему в голову — назвать собственного сына в честь покойной супруги Ликраса. Имя Ревелин — Песнь Тьмы — подходило и женщине, и мужчине, однако Марк не был уверен в реакции Владыки.

— Чу́дно, правда? — спросила радостная Мелитэя. — Ему понравится, да и нам! Имя красивое, я всегда завидовала в этом вопросе Ревелин. Она была лучшей из вампирш! Холодной и сдержанной, воином и бойцом. Я чувствую, что наш сын будет таким же. Ему подойдет.

Марк склонил голову, выбившиеся из хвоста стальные пряди скользнули по острой скуле, и Мелитэя осторожно заправила их ему за ухо. Он подбирал слова, которые бы не обидели любимую и при этом наиболее точно выразили его опасение.

— Как отреагирует Владыка на наше решение? — наконец поинтересовался он. — Ты говоришь, что он обрадуется, однако так ли это? Ревелин его хес'си, погибшая хоть и давно, однако оставшаяся в сердце навсегда.

— Но память о ней светла, — не согласилась Мелитэя. — Вот по Леверису Ликрас горюет, память о сыне причиняет ему боль. Но Ревелин словно осталась навсегда с ним, он будет рад вновь услышать ее имя и увидеть продолжение нашего рода в племяннике. В конце концов, Ленар навряд ли подумает о чувствах брата! — с пренебрежением добавила она. Мелитэя до сих пор злилась на младшего брата. Она не всегда понимала Ликраса, но их связывало много лет дружбы, родство, тяжелые испытания и потери, поэтому его обиды она воспринимала очень серьезно и готова была до последнего защищать брата. Но что делать, если в роли обидчика выступает второй брат? Приходилось Мелитэе злиться и язвить, припоминая Ленара и его глупости.

— Если ты так считаешь… — отозвался Марк, внимательно выслушав и взвесив доводы хес'си. Несмотря на разность характеров, Мелитэя и Ликрас все же оставались семьей и понимали друг друга куда лучше, чем Марк. Для последнего брат жены был в первую очередь Владыкой, правителем и лидером, которого Марк всегда беспрекословно слушался и бесконечно уважал. Мелитэя же… Да, с ней и так все понятно — она была единственной, кто смел шутить по поводу Ликрас. Но и бросаться с обвинениями, как Ленар, она бы никогда не стала. Марк до сих пор хмурился, вспоминая наглость младшего вампира. Все же надо было быть строже — но куда? Да и Ленар всегда хорошо помнил, что он брат Владыки.

— Я уверена, — безмятежно ответила Мелитэя, отрывая кружева с ткани ночнушки.

Марк перехватил ее руки и не очень уверено произнес:

— Как пожелаешь.

Она вынырнула из своих мыслей и посмотрела на него.

— Но тебе самому нравится?

— Конечно. Ревелин… Я бы с радостью назвал так сына.

Мелитэя улыбнулась чисто и беззаботно — так редко бывало, — а потом призналась:

— Никогда еще я не была так счастлива. И все это благодаря тебе и нашему сыну.

Взгляды их встретились — сейчас в этих багрово-алых глазах была лишь любовь и понимание, ни капли ярости и звериной жестокости, которая так часто там появлялась.

* * *

Тейра сунула ключ в замочную скважину и повернула. Ключ заело, она выругалась и дернула. Едва не выломав замок вместе с дверью, она все же попала в свой кабинет. Сегодня с утра ей неплохо досталось от начальника, который считал, что старший инспектор Рос слишком долго возится с делом душителя-насильника, и не стеснялся в выражениях. В итоге сейчас Тейра пребывала в такой ярости, что несчастный стажер, попавшийся ей на пути, едва не полетел с лестницы.

— Набитый отрубями мешок! — рыкнула Тейра, пытаясь пометаться по кабинету, но разочаровано падая на стул — места среди кип бумаг попросту не было. — Идиот!

Она бы еще долго ругала начальника, который ее сегодня с грязью смешал, но тут в кабинет робко постучались, и заглянул испуганный стажер.

— Что? — процедила Тейра.

— Там труп… Не ваш! — поспешно добавил паренек. — Но вас попросили подойти, сказали, вы сегодня дежурная…

Тейра закрыла глаза и глубоко вдохнула, как учил Шелиас, потом так же медленно выдохнул. Проделав это раз пятнадцать, она поняла, что теперь вместо одного человека хочет убить всех. Не помогло. Видимо, такой метод работал только у спокойных от рождения эльфов.

— Идем, — мрачно скомандовала Тейра, поднимаясь из-за стола. Когда-нибудь они ее доведут.

Сегодня зима решила проверить на прочность всех рестанийцев — с неба валил мокрый снег, который лип к лицам и сапогам, превращался в грязную кашицу на мостовой. Тейра мрачно месила этот ужас, гадая, когда умрут ее несчастные сапоги, которым "везет" то на лужи, то на