Дитя крови - Дарья Котова

— Да, немного, — вновь вздохнула Тейра и зацепилась взглядом за краешек черного кружева, проглядывающего из-под порванного платья.

— Что ты там нашла? — удивился лекарь, уже собираясь уходить.

— А белье-то у нашей жертвы красивое, — заметила Тейра. — Дешевое, но красивое. И под скромное платье такое не надевают, если только ты собою не торгуешь.

— Продажные девицы поярче одеваются.

— Да, но тут может быть что-то попроще, — отозвалась Тейра, думая о своем. В ее голове медленно начинала зарождаться идея. Надо было кое-что проверить. Если она права, то кое-что общее у жертв найдется.

* * *

Темный пустой дом встретил его тишиной. Сегодня слуги не ждали своего хозяина и легли спать пораньше. Шелиас бесшумной походкой, которая может быть лишь у эльфов, прошел на второй этаж и расположился в кабинете. Сегодня был трудный день, впрочем, как и всегда. Шелиас надеялся, что Тейре удастся вырваться к нему, но ее вызвали на труп, и в глубине души лорд де Лантар расстроился. Но тут же одернул себя, напомнив, что ему следует держать дистанцию с любимой. А если она пострадает? Он ведь не знает, что должно произойти. Тейра была слишком близка с ним, ее могло зацепить. Шелиас и о братьях-то беспокоился, хотя Тели в последнее время жил самостоятельно, даже отселился и нашел работу, а Фелиас и вовсе пропадлал где-то в людских землях. Но этого было недостаточно Шелиасу, поэтому он принялся придумывать, куда бы отослать братьев, да так, чтобы они не догадались. И если с Фелиасом вопрос решился бы просто, тот всегда был нечувствителен к переменам в обстановке и чувствах, то вот Тели и так что-то подозревал. Однако Свет словно услышал своего служителя и послал ему решение. Несколько дней назад к Шелиасу за помощью обратился кронпринц Рассветного Леса, Лисэн Леранэ. Лорд де Лантар и раньше поддерживал с ним связь, в основном, посредствам переписки. Как глава Ордена Света, Шелиас считал необходимым налаживать отношения с правителями всех королевств. Даже того, откуда его когда-то изгнали. К счастью, кронпринц оказался более проницательным и умным, чем его отец (да простит Свет Шелиаса за столь кощунственные мысли). Сотрудничество с Лисэном уже принесло плоды обеим сторонам.

И вот недавно кронпринц обратился к Шелиасу с просьбой подыскать ему двух-трех эльфов, привыкших работать с людьми. Верховный паладин сразу увидел в этом возможность завязать еще более тесные связи — раз. Зарекомендовать Тели и Фелиаса перед будущим королем Рассветного Леса — два. И, наконец, гарантировано отослать братьев подальше от проблем, окружающих самого Шелиаса, — три. Конечно, паладин испытывал некоторую тревогу, ведь его высочество отправлялся в Проклятый лес, самое опасное место мира. Но, с другой стороны, братья были уже взрослыми, они сами могли решать свои проблемы, спасать свою жизнь и — самое главное — могли в любой момент умереть по собственной глупости. Шелиас старался не быть вечно беспокоящейся наседкой и давать Тели с Фелиасом столько свободы, сколько было нужно им самим. Справятся, он ведь сам их воспитал, знает, какие они у него.

Теперь Шелиас был спокоен за братьев — насколько это возможно. А вот что делать с Тейрой?.. Не стоило ему вовсе с ней начинать встречаться, он ведь знал, что его путь — путь одиночества и долга. А все Тели! Он "помог" — Шелиас не удержался. Тейра сразу ему понравилась, и зарождающееся чувство полностью поглотило его, он не смог, не захотел ему сопротивляться. Да и не умел. Он так долго был один, много лет отдавал всего себя братьям, Ордену, Свету, что когда появился кто-то, кто хотел жить для него, он не удержался, растворился в этом чувстве. Тейра была чудесной, лучшей из женщин, они понимали друг друга, им было хорошо вместе. Их не пугало ни время, ни расстояние. Шелиас мог уехать на полгода в другое королевство, и по возвращению Тейра встречала его улыбкой и объятиями. Или сама девушка могла неделями пропадать на работе, идя по следу особо опасного убийцы, а потом, после его поимки, шла домой к Шелиасу и нежилась в его постели. Они не только понимали, но и принимали друг друга, мирились с недостатками и были счастливы в коротких мгновениях уединения.

Все было хорошо ровно до того момента, пока Шелиас не увидел собственную смерть. Теперь все изменилось, и то, что еще недавно радовало его, начало тревожить. Как же он жалел, что поддался любви, подпустил к себе кого-то, кто мог теперь пострадать. Разве Тейра заслуживала это? А если он втянет ее в неприятности? Но даже если нет, разве будет она счастлива после его смерти? Это ударит по ней, она будет разбита. Он не хотел причинять ей боль, но теперь, как казалось ему, было поздно. Он не мог вышвырнуть ее из собственной жизни, как ненужную вещь. Она была живым существом со своими чувствами, и он вынужден был считаться с ее мнением. Да, теперь было слишком поздно… Он не мог ее защитить, не мог…

Но как же так получится, что он, Шелиас де Лантар, Верховный паладин и служитель Света, сам переживший боль и предательство, преступит все законы своей веры, нарушит все свои принципы и заслужит казнь — смерть на костре? Вопрос его предательства. Для Шелиаса это было личное, глубоко личное…

Тели только родился, Фелиас почти все свои десять лет до изгнания прожил в столице на попечении слуг. Братья не знали родителей, практически не виделись с ними, в отличие от Шелиаса. Ему довелось сполна познать цену за предательство родителей. А дело все в том, что он… знал. Он знал о союзе с некромантами. Родители никогда не любили его, детство его было полно мучительных воспоминаний. Его избивали, лишали еды, запирали в чулане. В поместье бедного эльфийского лорда почти не было слуг, а те, кто жил здесь, молчали. Они тоже боялись хозяев. Они были больше рабами, нежели слугами. Как и Шелиас. Все его детство и юность слились в одну черную полосу из воспоминаний о боли и унижениях. Он был безвольной куклой в руках собственных родителей, он знал о некромантах, знал о предательстве собственного отца и матери, но ничего не делал. Он боялся, безумно боялся, хотя и сам не понимал чего, ведь его жизнь уже не могла стать хуже. Но он, как и многие другие жертвы, не умел сопротивляться. Лишь когда родители заговорили о том, что для