Дитя крови - Дарья Котова

за дежурным доске, на которой косым почерком были выведены имена. Все, кто погиб при исполнении, они висели здесь месяц, потом их стирали, добавляли новых. Сколько Тейра служила, ни разу не видела, чтобы доска пустовала.

— Как паладины придут, позовешь? — попросила она.

— Конечно! Что за вопрос! Ты из-за колдуна их зовешь?

— Естественно, мы же договорились. Да и что мне с ним делать? Его и так, и так казнь ждет, но все же пусть с ним паладины поговорят, он ведь не только по нашему ведомству "шалил".

Дежурный кивнул и пообещал позвать Тейру, как приедут паладины. А старший инспектор Рос вместо получасового ночного сна в своем кабинете потащила нерадивого стажера к лекарем, в трупную.

* * *

Отец всегда говорил, что

для власти нужно родиться

Быть Владыкой вампиров очень непросто. Это не только управление Твердыней, это властвование над умами подданных, пусть их меньше двух дюжин. Именно у вампиров была самая сильная связь с Тьмой, именно им она открывала свои тайны, именно они понимали ее язык — древнешесский. Лишь избранные из темных могли познать его — его невозможно было выучить, только

понять

Вампиры же все его знали, с самого рождения. Они были

приближенными

, видящими истину во Тьме. Владыка вампиров способен был слышать их госпожу, видеть ее волю, знать больше, чем положено смертному и даже бессмертному.

Ликрас всегда ощущал эту тяжелую ношу на своих плечах, осознавал, сколь серьезен и важен его выбор. Его преемник должен быть достоин, готов. К сожалению, простой раньше выбор сделался невероятно сложным. Когда… когда родился Леверис, Ликрас с Ревелин много времени посвящали сыну, воспитывая и готовя его к бремени Владыке. Тогда они еще не знали, что грядет Великое Нашествие, но понимали, что когда-нибудь сам Ликрас займет место отца, Владыки, а за ним — и его сын. Потом семья его погибла, и долгое время Ликрас не мог собраться с силами и выполнить долг. Боль потери была слишком сильна. Но и долг значил для Владыки куда больше собственных чувств. Постепенно он стал присматриваться к ближайшим своим родственникам — Мелитэе и Ленару. Сестру Ликрас никогда не рассматривал всерьез. Она не была рождена для власти, ее привлекала сила, охота и развлечения. Она могла умереть, сражаясь за Твердыню, но жить вопреки всему ради нее не стала бы. Не таков был ее характер, она и сама как-то сказала об этом Ликрасу. Слишком резкая, слишком вспыльчивая, все слишком… Марк, конечно, хорошо ее уравновешивал, сдерживал. Его влияние помогало Мелитэе находить баланс. Они любили, поддерживали друг друга, их союз многое дал обоим, и Ликрас, хоть ему и не положено было иметь любимчиков, относился к сестре и ее мужу куда лучше, чем к остальным. Впрочем, это было, во-первых, заслужено, а во-вторых, не лишало других подданных их привилегий — Владыка умел выделять талантливых вампиров и давать им шанс.

Так как сестра была воином, а не правителем, на роль наследника она не подходила, даже при участии мужа. Все же Марк не обладал безграничной властью над Мелитэей, она сама всегда принимала решения. Так что полагаться на влияние супруга сестры Ликрас тоже не стал. Итак, Мелитэя с Марком не подходили, а следующим на очереди был Ленар. Именно его долгое время Ликрас желал видеть своим наследником. Конечно, брата не готовили к правлению, он был еще молод, и разобраться в его характере было трудно. Именно поэтому Ликрас принялся ненавязчиво опекать его, обучать, наставлять. Однако в этом деле Владыка потерпел сокрушительное поражение. Ленар влюбился в Анабель и многие столетия не видел и не желал видеть никого, кроме нее. Он любил ее, как только мог любить вампир — со всей страстью, со всей силой своего бессмертия. Ликрас все понимал, но… Он тоже когда-то любил Ревелин, свою хес'си, однако это никогда не могло отвлечь его от долга. Груз Владыки невидим, он состоит из подобных мелочей — самоотречения, осознания важности своего долга и обязанностей.

Именно тогда Ликрас впервые стал задумываться, что Ленар — неподходящий наследник. Но Владыка не стал отчаиваться, к тому же у него попросту не было выбора. Он периодически пробовал привлечь брата к исполнению некоторых обязанностей, однако тот продолжал посвящать всего себя своему увлечению. Когда же Анабель, спустя целое тысячелетие, наконец ответила на чувства Ленара и согласилась стать его женой, Ликраса ждало новое разочарование. У Анабель всегда были опасные идеи, которые она по-молодости и по-глупости начала высказывать давно. Тогда Ликрас жестко пресек распространение подобных мыслей, и Анабель затихла. Владыка решил, что она осознала свою ошибку, однако оказалось, что она всего лишь ждала подходящий момент, собираясь действовать в обход. Анабель упорно считала, что убийство очерняет душу, и путь вампиров должен быть иным. Говоря простыми словами, она предлагала сородичам отказаться от человеческой крови и пить звериную. Подобная идея, впервые высказанная вслух, повергла вампиров в шок. Потом молодежь посмеялась, а Ликрас, Мелитэя и Марк — насторожились. Они-то знали, что за подобное замечание Анабель могла заплатить жизнью, будь живо старое поколение вампиров Твердыни. Однако сейчас Ликрас, учитывая и без того малое число сородичей, особенно женщин, и осознавая опасность вымирания своего народа, не стал серьезно наказывать Анабель, всего лишь проведя с ней беседу и намекнув, что в следующий раз он ее казнит за подобное предложение. Девушка, как казалось, все поняла. Следующие веков восемь она вела себя как образцовая вампирша, не высказывая кощунственных мыслей. Ликрас решил воздержаться от повторной беседы, и, как потом выяснилось, жестоко ошибся. Получив в распоряжение Ленара, Анабель принялась обращать его в своей "вере". Брат Владыки — это не простая вампирша. Ленару Ликрас позволял многое и никогда бы не стал угрожать убийством. А младший брат этим беззастенчиво пользовался. Мелитэя ругалась в голос, Марк дрессировал молодежь, чтобы в их головы тоже не проникла эта зараза, Ликрас каждый раз осаживал зарвавшегося брата, а Ленар продолжал высказываться против убийства людей. Одно радовало старшее поколение — несмотря на всю свою приверженность к милосердию (понятию совершенно несвойственному вампирам) ни Ленар, ни Анабель не смогли полностью отказаться от человеческой крови. Не могли, не могли они прожить лишь на звериной крови.

— Как можно допускать подобные мысли! — разорялась Мелитэя. — Мы же хищники, они — наша добыча! Слабые и никчемны! Мы выше них, как мы можем

жалеть

их?! Если бы отец это услышал!

Последнюю фразу Мелитэя повторяла столь часто, что даже Марк устал ее слушать. Но в чем-то сестра Владыки была