Дитя крови - Дарья Котова

алтаря некроманта нужна жертва помоложе, и не стоит ли вызвать в поместье среднего сына, Шелиас начал действовать. Он не мог допустить, чтобы Фелиас пострадал. Братья были теми, ради кого забитый юный эльф готов был бороться до конца. Он уговорил родителей взять его, умолял их, валяясь у них в ногах, а они смеялись. Но все же ему позволили умереть мучительной смертью, раз он так этого хотел. А Шелиас меж тем тайком отправил письмо в столицу. Однако не себя он спасал, а братьев. Понимая, что после собственной смерти он не сможет защищать больше Фела и малыша Тели, а родители ни перед чем не остановятся, Шелиас решился наконец рассказать другим о том, что творилось в полуразрушенном поместье.

Воины короля успели в последний момент. Шелиас едва не умер на том алтаря — и иногда он даже жалел, что эльфы не помедлили пару минут. Потом был суд, всеобщее порицание, допросы. Шелиаса сочли жертвой, да и его донос сыграл свою роль. И все же сам он так себя и не простил. Их с братьями изгнали, он увез Фела и Тели в далекую Рестанию, где принялся служить ради чужого блага. Сначала — братьев, а потом и всех остальных. И все это время его преследовало горячее желание искупить вину. Он так и не простил себе свое молчание. Ведь он был не первой жертвой родителей, до этого их союзники-некроманты тренировались на слугах… Сколько невинных душ загубили отец с матерью! И все из-за того, что Шелиас молчал. Он корил себя за свое бездействие, за то, что подчинялся, вместо того, чтобы воспротивиться. Может быть, тогда не было бы столько смертей, не пришлось бы увозить братьев из Рассветного Леса. А ведь Фелиас очень скучал по родине! А у Тели были проблемы с даром — как знать, не из-за того ли, что рядом с ним в детстве творилась черная магия смерти?

Немало сил Шелиас приложил, чтобы хотя бы попробовать искупить вину. Он поклялся всю свою жизнь защищать невинных и невиновных. Именно для этого он преобразовал Инквизицию в Орден Света — чтобы тысячи светлых не страдали от гнета темных. Кто бы еще встал на их защиту? Пусть не все темные были злом, но многие чернокнижники, колдуны, ликаны и другие дети Тьмы не считались с чужими жизнями. Людям приходилось самим защищать себя, но что может крестьянин с вилами против огромного неуязвимого волка? Ликаны — не оборотни, которые всего лишь превращались в различных зверей. Да и те же тролли и орки не всегда жили мирно.

Так что намерения у Шелиаса были самые благие, он никогда не допускал черных мыслей, и откровение Света стало для него шоком. Он до сих пор не мог понять, смириться… Только не он, только не опять… Он не погубит других, нет… Но почему же тогда он умрет?..

* * *

Охота — это искусство. Загнать дичь не так просто. Надо чувствовать ее, ее страх, слышать, как колотится ее сердце, как кровь несется по венам. Ни с чем не сравнимое удовольствие — нагнать убегающую жертву, чтобы разом закончить ее страдания. Охота была отдельным видом искусства, видос наслаждения, как редкое вино, которое можно смаковать часами.

Владыка запрещал охотиться вблизи Твердыне, причем в его понимании это были все западные земли. Тролли и орки, жившие здесь, были куда смышленее людей в некоторых вопросах, поэтому если бы вампиры начали охотиться рядом с ними (и на них), то очень скоро у стен Твердыни собралось бы несколько недовольных племен темных, готовых уничтожить опасных соседей. Так что не желая накалять обстановку и помня правило, что возле дома траву не сжигают, Владыка провел границу безопасных для смертных территорий. Там охотиться вампирам запрещалась, поэтому в поисках добычи они отправлялись в дальние земли, благо тропы Тьмы позволяли им мгновенно оказываться в любой точке пространства.

Сегодня компанию Мелитэе составила Валери. Они отправились на охоту в далекие земли в предгорьях Северного Хребта. Здесь располагалось людское королевство Сантирия, в чьих владениях две вампирши и устроили свою маленькую охоту — развлечение для двух опасных женщин.

— Твой или мой? — поинтересовалась Валери, когда на тропинку, возле которой притаились вампирши, вышел человек. Простой охотник, достаточно красивый для смертного. Не будь обе женщины замужем, они бы сначала развлеклись с ним по-другому.

Мелитэя принюхалась, а потом ответила:

— На всех хватит, за ним идут еще.

— Посмотрим, — улыбнулась Валери — она редко проявляла эмоции, но как истинная ищейка, не могла сдержать восторга при начале охоты.

Обоняние Мелитэи не подвело ее, и совсем скоро вслед за первым охотником вышло еще трое.

— Пора, — скомандовала старшая вампирша. — Сладкий пирожок и смертоносная удавка.

— Оставляю тебе все самое вкусное.

— Погоня — тоже неплохой десерт.

После такого странного обмена любезностями, девушки разошлись в разные стороны. Вампиры двигались быстрее людей, и пусть их можно было заметить, догнать было очень сложно. Пожалуй, в этом с ними могли соперничать только ликаны.

Валери притаилась в начале тропы, у самой деревни, тогда как Мелитэя отправилась разыгрывать свою любимую карту.

Появившейся на тропе перепуганной девушке охотники были очень рады. Только самый первый, красавец, не одобрил их действия и попытался вступиться за будущую жертву. Но его грубо послали в Глубины. Что поделать, не все мужчины благородны, особенно такие простаки. Мелитэя еще немного проигралась, изображая испуганную девушку и притупляя бдительность настоящих жертв, а потом демонстративно сломала шею тому самому красавцу-охотнику — в благодарность за доброе сердце, пусть не страдает. У трех же остальных жертв такого преимущества не было. Оторвав голову первому охотнику — все равно она болталась на переломанной шее, — Мелитэя весело произнесла:

— Поиграем? Вам ведь нравится причинять боль.

С этим словами она бросила оторванную голову одному из охотников. Тот с диким визгом, словно девица, а не взрослый мужчина, отскочил, а двое других быстро побежали прочь. Мелитэя рассмеялась, наслаждаясь их страхом, который чувствовала на совершенно ином уровне, чем обычные запахи.

Дав возможность мужчинам отбежать подальше, она бросилась в погоню. Три секунды — и она настигла первую жертву, позволив его приглушенному крику добраться до двух других бегунов. Ох, как же застучали их сердца, когда они поняли, что один из них настигнут, как припустились! Играючи Мелитэя догнала второго охотника, вспоров ему живот своими острыми ногтями. Он умирал долго и мучительно, а глухой лес поглотил его крик.

Третий и последний беглец почти добрался до деревни — его поджидала другая хищница. Но