В болезни и здравии, Дракон - Хель Сорго

если Люциар узнает, что покинула я замок не просто ради письма, а из-за Ранэля, то встревожится… А может и попытается что-нибудь сделать. А ни то, ни другое на пользу ему сейчас не пойдёт.

Я уже невольно сподвигла его к принятию ванны, в итоге лорд сидел в холодной воде, устал и наверняка почувствовал себя паршиво.

А тут, как будет мучить его гордость? Если вдруг решит, что не может защитить от змея, которого — я уверена — до сих пор надеется назвать другом…

Так я и оставила Лоре и Таи поручение отнести лорду еду, а сама отправилась за своим пальто. Только вот в предбаннике никаких своих вещей не нашла и, встревоженная, вышла в холл, надеясь встретить там Годрика и спросить у него.

Однако вместо дворецкого меня там встретил Ранэль и тут же набросил на мои плечи невероятно лёгкую, белую меховую шубу. — Вот так, — окинул он меня удовлетворённым, даже каким-то… ласковым взглядом, — тебе очень идёт, Аделин. А это сапожки, брал у лучшего мастера в городе, поверь, — поставил он передо мной замшевые высокие сапоги с узким, чуть задранным носом и лентами-завязками.

Спорить я не стала, с удовольствием примерила, но на душе заскреблись кошки.

— А моё пальто? — подняла на Ранэля взгляд, завязывая сапожок.

Он взглянул в камин… в котором с треском догорала моя одежда.

— Оно было таким мокрым и грязным, высохло и сделалось ещё хуже на вид. А шубка новая, она очень тебе к лиц…

Осёкся он от звона пощёчины, которой я его отблагодарила. Может раньше и не поступила бы так, но усталость и нервы брали своё…

Глаза жгло от злых слёз и чувства несправедливости. Его объяснения я не принимаю. Кожей чувствую, что лжёт!

Сжёг моё пальто, как сожгли лягушачью шкурку в сказке, чтобы царевна оставалась в облике человека. А я, видимо, чтобы и думать забыла о своём прошлом мире.

Спрашивать, отправились ли в пламя и другие мои вещи, я не стала, боясь расплакаться. А Ранэль застыл на месте, растерянно прижимая ладонь к своей полыхающей от удара щеке. Пока к нам по лестнице плавно и горделиво не спустилась Мелоди.

— О, ты и здесь преуспел? А вкус у тебя испортился, как погляжу, — протянула она певучим смешливым голосом, — уже на прислугу тянет?

Я предпочла на этом выйти, не слушая, что ответит ей змей и, не вступая с незваной гостьей в разговор.

Лишь на улице меня посетила странная мысль: а ведь, не посети Мелоди этот замок, у Ранэля не было бы повода и возможности позвать сюда особого врачевателя. Позвать так, чтобы по закону тот мог сюда явиться: зовут по делу Ранэля, не лорда. И зовёт не кто-то из проклятого замка, а человек, имеющий на это право.

Что, если Ранэль позволил девице явиться сюда… ради помощи лорду?

Но это плохо вязалось со всем остальным.

И я оставила эти размышления на потом, боясь в чём-нибудь ошибиться. Сейчас нужно быть сосредоточенной и внимательной, ведь я отправляюсь в город, совершенно мне не знакомый, в незнакомом для меня мире… С двумя невероятно важными письмами, которые не просто должна опустить в почтовый ящик, как оказалось, а отдать специальному посыльному, до которого ещё должна добраться.

— Аделин? — окликнул меня вдруг мальчишеский голос, и я вгляделась в густую пелену тумана.

Мне нужно было идти к конюшне, а она находилась где-то вдали от оранжереи, которую я уже видела. Но этот белый, ватный воздух позволял что-либо рассмотреть лишь на расстоянии вытянутой руки.

— Аделин, это вы? Ранэль приказал подготовить для вас лошадь.

— Да, всё верно, — откликнулась я, идя на голос и, наконец, увидела конюха. — Ты Марцепан, правильно?

Он оказался стройным невысоким парнишкой лет четырнадцати или чуть старше. С копной каштановых непослушных волос и россыпью веснушек на невероятно серьёзном и спокойном для мальчишки худом лице. Большие карие глаза напоминали тёмный янтарь, а тонкие брови добавляли в его внешность нечто трогательное.

— Правильно, только нужен акцент на первое «а», вы странно произносите моё имя…

— Прости, — я еле сдержалась, чтобы не потрепать его волосам.

Таких густых ни у кого никогда не видела!

— Ничего, вот, — вывел он из тумана красивую серо-белую лошадь, — спускаться придётся верхом или пешком. Если с тележкой или ещё как, то опасность сорваться повышается. Сейчас видимость плохая, да и обвал камней и земли был… Пока дорогу не расчистили.

Я нерешительно взяла поводья, хмурясь, слушая его.

— Спускаться?

Марцепан вопроса моего, судя по выражению лица, не понял.

— Вы ведь в город? — уточнил он.

— Да…

— Значит, вам нужно спуститься с горы.

— С какой горы? — всё ещё не понимала я.

— С той, на которой стоит этот замок… — так же непонимающе проговорил парнишка. — Мы на вершине, если вы не знали. На обширной и плоской, но вершине горы. Вам нужно проехать через лес, тут я проведу, конечно же. Но дальше идти не стану… Работы много, — как-то подозрительно тихо и странно добавил он, оправдываясь.

Явно что-то недоговорив…

— Поняла, — протянула я нерешительно. — Хорошо. И расскажешь, как ехать дальше?

Он кивнул.

— Конечно. И ещё, — вдруг подступил мальчишка ко мне, заглядывая в глаза просящим, полным надежды взглядом, — пожалуйста, не откажете сделать для меня одну малость?

Я неуверенно кивнула.

Глава 10.2

Марципан потупился, опуская голову, будто смущаясь своих же эмоций, и голос его предательски дрогнул:

— Вы будете мимо дома моей матушки проезжать… Я почти что сирота, в том смысле, что работал с самого детства, не имея возможности часто у неё бывать. Но мама очень любит меня… и наверняка волнуется. Передайте ей, пожалуйста, по секрету, что здесь не всё так ужасно, как говорит народ. И что я в безопасности.

И мальчик подал мне карту, где от руки обвёл маршрут и подписал всё, что мне нужно, включая: «матушкин дом».

Я бережно спрятала карту в карман шубки к уже сложенным там же письмам и монетам.

— А почему именно по секрету? — сама не знаю, как догадалась уточнить.

Марципан же, приглашающим жестом позвав меня за собой к выходу со двора, небрежно передёрнул плечом.

— Ну, как же… — тихо промолвил он. — В Нижнем городе сейчас почти все, думаю, против обитателей замка настроены. Люди в большинстве своём склонны доверять своим страхам, сплетням и поддаваться панике. Вы, Аделин, — одарил он мня не по детски серьёзным взглядом, — старайтесь не только своё иномирное происхождение скрывать, но и что вы именно из замка идёте… Самое то будет, — вдруг