Счастье за три дня - Наталия Миронина

продажей продуктов. Еще Дина знала, что платят им там хорошо, но по меркам Европы мало. Дина, как мы помним, многое знала о жизни Бахметьева, но виду не подавала. Она больше слушала, смотрела на него и думала, что еще немного – и они расстанутся. Ничего их не будет больше связывать. Школа позади – и неизвестно, как и когда они еще встретятся. Еще она думала, что детство ее кончилось в восьмом классе вместе с безумными прическами и шокирующими нарядами. Два года она приходила в себя, а вот сейчас, в это лето, окончательно повзрослела.

– Ты знаешь, я, по-моему, натерла ногу, – перебила Дина Бахметьева, который рассказывал про свои приключения на очередных раскопках.

– А идти можешь? – озадаченно спросил Олег, глядя, как захромала Васнецова.

– С трудом, – ответила Дина. – Больно. Сейчас бы немного промыть перекисью и пластырем заклеить.

– А, да? – оживился Олег. – Так, давай ко мне! Тут же рядом, во всяком случае, намного ближе, чем до тебя топать. Да ты и не дойдешь.

– Неудобно, – замотала головой Дина.

– Никого дома нет. Родители же в отъезде. Бабуля меня иногда навещает, проверяет, как я занимаюсь, но сейчас она на даче. И даже если бы и была дома….

«Бабуля» в устах Бахметьева прозвучало очень ласково – и Дина растаяла. «Какой же он хороший. Другой бы так не сказал», – подумала она. И согласилась. Не забыв изобразить на лице страдание.

Она хорошо помнила квартиру Олега, хоть и была в ней всего лишь раз. Дина, воспитанная мамой, осудила отсутствие картин на стенах и милых безделушек на полках. Зато оценила количество книг.

– Почему ты не повесишь свои рисунки? – спросила Васнецова, пока Бахметьев рылся в аптечке в поисках перекиси.

– Да ну, разве это можно вешать на стены!

– Можно и нужно. Я же видела, как ты оформил комнату отдыха для первоклашек. Там отличные рисунки!

– Вот, нашел, держи-ка перекись, а вот и пластырь. – Олег наконец вынырнул из ящика с лекарствами.

– Спасибо. – Дина взяла пузырек и пластырь. Стесняясь, проговорила: – Я пройду в ванную. Мне там удобнее будет.

– Конечно, – спохватился Бахметьев, – но если надо помочь, перебинтовать или…

– Или наложить гипс… – рассмеялась Дина и направилась в ванную.

Там она сполоснула несуществующую ссадину, смазала ее перекисью и тщательно заклеила пластырем. Потом она присела на край ванны и оглядела полочку с шампунем, туалетной водой и всем остальным, что люди держат в ванной. Дина продолжала изучать Бахметьева.

– Дина, все нормально? – за дверью раздался голос Олега.

Васнецова встрепенулась открыла-закрыла воду и вышла прихрамывая.

– Спасибо, хорошо, – поблагодарила она. – Я, наверное, пойду. Тебе заниматься надо, да и у меня полно дел.

– Нет, подожди, пожалуйста! – воскликнул обычно невозмутимый Бахметьев. – Я вот кофе сейчас сделаю, посидим, у тебя нога отдохнет, и я тебя провожу до дома.

Дина Васнецова нерешительно посмотрела на Олега. Тот взял ее за руку и проводил в гостиную, где усадил на диван.

– Немножечко подожди – а я на кухню, а то сейчас кофе сбежит.

Через пару минут Олег появился с подносом, сервированным кофейными чашками, сахарницей и другими изящными приборами. Расставив все на журнальном столике, Олег присел на диван рядом с Диной.

Только в самых смелых мечтах можно было представить то, что сейчас было явью.

Кофе, музыка, разговор. Никто никуда не спешит. Тот, который казался небожителем, сидит рядом, протянешь руку – коснешься его. И Васнецова протянула руку. И дотронулась до Бахметьева. Вернее, погладила его по плечу. Бахметьев взял ее ладонь и укрыл в своих руках.

– Олег, – начала Дина, – я ужасно рада, что вся эта школьная жизнь позади. Понимаешь, столько глупостей там наделано, столько всего нелепого. А все потому, что не понимаешь, взрослый ты уже или еще ребенок. И эта путаница в мозгах… Помнишь, я тебе сказала, что ты мне нравишься? Это какой класс был? Восьмой?

– Восьмой, ноябрь, – сказал Бахметьев, – было холодно. У тебя тогда был такой берет интересный, с блестящими штучками.

– Это был папин берет, – сказала Дина, – он у меня с головы все время сползал, и я мерзла.

– И щеки тогда у тебя становились почти фиолетовыми.

– Да? Ты не шутишь? – Дина удивилась. – Я себе представляю…

– Нормально. Очень даже футуристично, – рассмеялся Олег, – я хорошо все помню.

– Я тоже, – сказала Дина и покраснела. – Я даже помню, как я ждала тебя у дверей школы, а потом изображала, что только что пришла.

– В это время я тебя ждал у ворот. Думая, что ты опаздываешь. Ты же опаздывала часто.

– Да, было такое…

– Но в девятом классе тебя словно подменили, Дина. А что тогда случилось?

– Ничего, – пожала плечами Васнецова, – просто взялась за ум, как говорила наша классная.

– Ты вообще очень изменилась. Стала строгая и очень красивая.

– Бахметьев, я никогда не была красивой. Может, еще буду… Но к тебе я относилась точно так же, – Дина улыбнулась.

– Мне казалось, что все позади. – Бахметьев наконец выпустил ее руку. – Ты совсем по-другому вела себя.

– Не могла же я вешаться тебе на шею, – улыбнулась Дина, – и без меня в школе столько желающих было.

К ее удивлению, Бахметьев покраснел. И Дине захотелось обнять его, поцеловать, уткнуться ему в плечо. Желание этой невинной близости было так велико, что Дина тихо спросила:

– Ты с кем-нибудь сейчас встречаешься?

– С тобой, – ответил Бахметьев.

– Я серьезно.

– И я серьезно. Ты сейчас здесь, – Бахметьев придвинулся к Дине, взял за плечи, попытался развернуть ее к себе. Дина от неожиданности завалилась на бок, Бахметьев воспользовался этим, наклонился и поцеловал ее в губы.

– Бахметьев, ты придушишь меня. Или раздавишь, – просипела наконец Васнецова.

Она не смогла сохранить романтически красивую позу, и к тому же от долгого поцелуя перехватило дыхание. «Асфиксия. Билет номер двадцать два, вопрос третий», – мелькнуло у Дины в голове.

– Извини. – Бахметьев сдвинулся в сторону, но Дину не отпустил. Более того, каким-то образом уместился рядом, и вот теперь они уже лежали на широком диване. Волнение отпустило Васнецову, и в жар ее больше не бросало. Более того, дыхание восстановилось, а с ним пришли в порядок и мысли. Она освободила руку и потрепала Бахметьева по волосам.

– Знаешь, неувязочка вышла, – бодро и весело проговорила она. – У меня с собой нет футболки.

– Какой футболки? – не понял Олег.

– В которую я переоденусь после того, как…

– Ты о чем?

– О футболке. О голых ногах, о мягких пушистых носочках…

– Господи, что это? Дина, о чем ты! – Бахметьев приподнялся на локте. – Дина, что не так?

Васнецова изловчилась, оттолкнула Олега и вскочила на ноги. Она была