Последний вздох - Кэтрин Диан

— Ты отпустишь?

— Нет.

Другая рука Ронана накрыла её руку, в которой она сжимала бинокль. Пальцы Сайрен сжались. Ещё секунда, и она будет готова…

Чёрт возьми.

Сайрен высвободила руку, чтобы смахнуть скатившуюся слезинку. Что, чёрт возьми, с ней не так?

— Сайрен. Всё это неправда.

Полилось ещё больше слёз.

— Прекрати так говорить!

— Почему? — Ронан потянул её за локоть, но она вырвалась.

— Я не знаю! Просто это больно, понимаешь? Боже!

И она беспокоилась, что они будут подкалывать друг друга? Это намного хуже.

Поскольку он не отдал ей бинокль, Сайрен прикрылась руками. Она услышала, как Ронан переступил с ноги на ногу. Затем она почувствовала его руки, предплечья, его тело. Он притянул её к себе и крепко обнял. Она уткнулась лицом в его грудь, не совсем готовая убрать барьер из своих рук.

Сайрен пробормотала:

— Я не знаю, почему мне так трудно противостоять ей.

— Потому что она страшная сука.

Сайрен подавила смех.

— Я действительно думаю, что тебе следует держаться от неё подальше.

Сайрен отстранилась, вытирая глаза.

— Я пыталась. Но это сделало меня совершенно бесполезной и…

— Сайрен…

— Просто дай мне закончить. У неё на руках все козыри. Мой единственный путь к власти и возможности что-то сделать лежит через неё.

— Или против неё. Есть много людей, которые поддержали бы тебя против неё.

— Я знаю это, но они пострадают. Посмотри, что случилось с Киром! Этот дурацкий бой серентери? Его могли убить. Я не знаю, что делать. Вот почему я затеяла всё это с Дымкой. Потому что я могла бы сделать это самостоятельно, не рискуя никем, кроме себя.

Ронан тяжело выдохнул и посмотрел в ночь.

— Ты понимаешь? — спросила Сайрен.

— Я думаю.

Сайрен прикусила губу, изо всех сил стараясь быть терпеливой, ожидая реакции. Но он думал… о том, что она сказала.

У неё никогда раньше не было такого разговора, даже с Киром. Странно, но она чувствовала, что у неё могло бы получиться с Ронаном. И он выслушал. Действительно выслушал.

Он посмотрел на неё с совершенно серьёзным выражением лица.

— Это всего лишь моё мнение, хорошо?

Сердце Сайрен ёкнуло.

— Хорошо.

— Ты в действительно дерьмовом положении. Теперь я это понимаю. Но дело в том, Сайрен, что лидеры обычно всегда в дерьмовом положении.

Сердце Сайрен упало.

— Ты имеешь в виду мою мать.

Ронан отшатнулся.

— Нет. Бл*дь, нет, я не о ней. Боже, она занимает слишком много места в твоих мыслях. Я не о ней, потому что она не лидер. Она тиран и манипулятор. Я думал о Кире.

Сайрен моргнула. Она этого не ожидала. Никто никогда раньше не сравнивал её с Киром.

Ронан продолжил:

— Он постоянно оказывается в дерьмовом положении. Ему приходится принимать трудные решения и подвергать людей риску. Нужно быть по-настоящему стойкой личностью, чтобы делать это.

— Ты постоянно с ним споришь, — отметила Сайрен. — Больше, чем кто-либо другой.

— Да, я спорю. И лидер должен уметь слушать. И он не всегда прав, и он это знает. Но обычно он прав, и я прислушиваюсь к нему больше, чем к кому-либо ещё. И хотя иногда он выводит меня из себя, я чертовски рад, что он главный.

— Не думаю, что я могу быть такой. Я не такая натура.

— Нет, ты такая. Я не замечал этого раньше, но теперь вижу. Кир всегда это замечал.

Сайрен ущипнула себя за переносицу.

— Я не понимаю, как ты можешь так думать.

— Я скажу тебе, как. Твоя мать — мерзкая сука. Но ты, несмотря на то, что слишком долго жила с её когтями, не такая, как она. И это значит, что ты сильнее её.

Сайрен почувствовала, как уголки её губ тронула улыбка.

— Я определённо не ожидала, что у нас с тобой будет такой разговор, Ронан Фир.

Он издал смешок.

— Я удивлён не меньше твоего, и что-то подобное уже состоялось у меня прошлой ночью с Рисом. Должно быть, я становлюсь сентиментальным теперь, когда я… ну, по какой-то причине.

— Теперь, когда ты что?

— А, ничего, — Ронан отвернулся.

— Ну, я не думаю, что ты сентиментален, — сказала Сайрен, желая, чтобы он вернулся к разговору. — Ты просто слушаешь. А мне это было нужно, так что… спасибо.

Он снова посмотрел на неё, и его красивые губы растянулись в улыбке.

— Ты не такая, как я думал.

— Ты тоже не такой, как я думала.

Его улыбка исчезла, выражение лица снова стало серьёзным.

— Насчёт прошлой ночи. Когда мы… — Ронан оборвал себя и посмотрел на спортзал, превратившийся в лабораторию по производству наркотиков.

О, чёрт возьми, нет, ему это с рук не сойдёт.

— Когда мы…?

Но он жестом призвал к тишине и подобрался к краю крыши детского сада. Сайрен проследила за его взглядом, направленным на лабораторию, где через стальную дверь вошли четыре демона, их дёрганые движения были безошибочно узнаваемы.

— Что за чёрт? — прошептала Сайрен. — Зачем демонам понадобилось связываться с Дымкой?

— Я не знаю, но мы собираемся это выяснить.

Он достал из кармана куртки телефон и начал набирать сообщение.

Глава 11

Ронан и Сайрен наблюдали за нарколабораторией, пока Тишь собиралась сюда из разных уголков города. То, что демоны были связаны с Дымкой, изменило всё. Это означало, что проблема намного серьёзнее, чем глупые решения вампиров о том, что они вводят в свои тела.

Это также означало, что инстинкты Сайрен не подвели её в отношении серьёзности ситуации. И эта женщина считала себя глупой?

Какая потеря для неё, что она была так чертовски ограничена в свободе все эти годы.

Сраная Амарада. Она создала для Сайрен невидимую тюрьму, состоящую из слов и последствий, как для неё самой, так и для окружающих её людей. Амарада воспитывала Сайрен как избалованную, бесполезную принцессу, потому что это превращало Сайрен в нечто, что Амарада могла контролировать, и что не представляло для неё угрозы.

Но это неправильно в отношении Сайрен, неестественно для неё — и трещины начали проявляться.

Сайрен боялась сбежать из тюрьмы, где содержала её мать. Ронан это видел. Но она тоже была полна предвкушения. Он взглянул на неё краем глаза. Она взяла бинокль и осматривала здание спортзала, превращённого в лабораторию по производству наркотиков. Одетая в чёрное, в массивных ботинках, с тёмными волосами, заплетёнными в толстую тугую косу, она выглядела готовой к бою.

Её крепкое телосложение и ловкость танцовщицы приобрели другое значение. Она была создана не для того, чтобы быть