Проклятье между нами - Ульяна Муратова

— Ноблард и нобларина Боллар, прошу прощения, если моя реплика была превратно истолкована.

— Так-то лучше, господин мамкин утешальщик, — радостно оскалился блондин, повернулся ко мне и подмигнул.

— Вы сами только что сказали, что в профессиональном сообществе подобные шуточки неприемлемы! — вспыхнул дружок Потрбраса.

— А я разве говорил, что вышел из пубертата? — картинно изумился блондин и добавил: — Кроме того, несмотря на все усилия моей достопочтенной семьи, я всё же сумел увернуться от получения хорошего воспитания, а привить мне аристократические манеры ни у кого так и не получилось. Не работают эти прививки на моём организме, у меня к ним стойкий иммунитет. Если желаете поупражняться в острословии, то в ближайшие три дня я к вашим услугам. Добро пожаловать на симпозиум!

Довольно коротко стриженный, чуть лохматый, обросший многодневной щетиной, он словно случайно оказался на слёте руководителей медицинских подразделений Блокады Разлома и совсем не походил на человека, который мог его организовать. Из нижнего кармана его белого халата торчала ветка, и я никак не могла перестать думать о том, как она туда вообще попала и зачем он её с собой носит.

— Кстати, номер для молодожёнов с вашего позволения займу я, — он нахально взял ключи из рук алого от стыда полукровки за стойкой, взиравшего на происходящее едва ли не с ужасом, а затем удалился пружинящей походкой, оставив нас всех в неловком молчании.

Полностью игнорируя присутствие Потрбраса и его дружков, мы с Бреном получили двухкомнатный номер, отнесли туда вещи и замерли в окружении классической роскоши.

Старинный отель был обставлен с большим вкусом и оформлен в сливочно-жёлтых, коричневых и тёмно-синих тонах. Овальные столики на изогнутых ножках и округлые бока комодов отливали насыщенным багрянцем благородного дерева, полы устилали шерстяные ковры с длинным ворсом, а нежный оттенок стен навевал мысли о кремовой помадке. В комнатах было уютно и хотелось остаться надолго. Надо же, какие специалисты над ними потрудились, чтобы создать такую атмосферу!

Император явно раскошелился и хотел показать работающим у Разлома целителям, насколько ценен их вклад. А может, просто решил сделать широкий жест в честь предстоящей свадьбы своей единственной дочери, принцессы Валерианеллы.

На чайном столике лежали две кожаные папки: светлая с программой симпозиума и тёмно-синяя, немного потрёпанная — с описанием целебных грязей и минеральных источников, на которых и стоял отель. Если верить рекламе, то, проведя в сливочно-пшеничных стенах пару месяцев, можно было исцелиться от всех болезней и помолодеть лет на двадцать. Спасибо, мне пока столько не исполнилось.

Я отложила папки в сторону и вопросительно посмотрела на Брена:

— Это был твой однокурсник?

— Да. Там долгая история. Мы не ладим.

— Знаешь, для этого, конечно, понадобилась невероятная проницательность, но я уже догадалась, — мягко улыбнулась брату, и он чуть расслабился.

— Тебя оскорбили их слова?

— Скорее шокировали, — призналась я, а потом немного подсластила горькое зелье брата: — Но если уж быть честной, то я бы хотела такого мужа, как ты, — талантливого хирурга, сильного мага, целеустремлённого и стойкого мужчину. Ты знаешь, я одного не могу понять: ладно, с тобой они знакомы и не ладят, но шутка-то была нацелена и на меня тоже, а я никогда не делала им зла. Не понимаю, за что они так с нами? И это нобларды, цвет аристократии! А воспитания — как у портовых грузчиков.

— Всё просто. В Синклит входят представители тридцати шести родов, голос императора — тридцать седьмой. Предполагается, что в Синклит должны входить самые влиятельные и могущественные семьи Лоарельской Империи. Самые густые сливки общества полуночников. Я — последний из Болларов, наша семья давно утратила былое влияние, мы в долгах. Многие члены Синклита считают, что я не заслуживаю места среди ноблардов, и некоторых раздражает, что я передал свой голос Корвигелю, придав их роду дополнительный вес. У большинства других семейств, входящих в Синклит, есть свои союзники и ставленники среди лардонов. Ты знаешь, что многие лардоны с удовольствием получили бы более высокий титул. А я им мешаю. Это одна из причин. Подобным отношением меня наказывают за упрямство и неуживчивость. Но есть и другая причина.

— Какая?

— В конфликте Болларов и Блайнеров богиня приняла сторону Моэры. Моэра прокляла наш род ценой своей жизни и должна была умереть во время жертвенного ритуала. Но Таната её пощадила, сохранила ей жизнь и закрепила проклятие, сделав его неснимаемым. Многие рассуждают так: раз сама богиня одобрила такую месть, то эта месть справедлива. В обществе считают нас заслуженно проклятыми. Многие думают, что наш отец был наказан за измену Моэре, она ведь формально была его невестой. Ты сама знаешь, как сурово боги карают за измену.

— Но ведь измена — это нарушение брачной клятвы, а отец и Моэра никогда не были женаты! А сами мы тогда ещё даже не родились…

— А это никого не волнует, — с горечью проговорил брат. — Никого не волнует, что думаем и чувствуем мы. Все просто ждут, когда проклятие нас доконает и очистится место в Синклите. Именно поэтому я не могу от него отказаться. Я просто не могу, Уна, — тихо признался брат. — Отказ будет означать, что они победили. Но ведь я ещё не сдался!

Я кивнула, принимая его слова, и решила сменить тему:

— А кто тот полуночник, что организует симпозиум?

— Ячер, — коротко ответил Брен. — Его все так называют, сокращённо от фамилии. Когда я учился в академии, он был своеобразной легендой. Получил самое большое количество выговоров, нарушил все возможные правила, дважды даже был отчислен, но оба раза восстановился. Преподаватели его либо обожали, либо терпеть не могли. Он частенько устраивал розыгрыши, порой забавные, порой — сомнительные. Варил экспериментальные запрещённые зелья и приторговывал ими, — рассказал Брен, садясь в кресло и наливая себе воды из высокого графина. — Мы никогда особо не пересекались, однако я знаю, что он дружит с Блайнерами.

— Тем не менее, он занял нашу сторону, — осторожно заметила я.

— Это меня удивило, — признал брат. — Возможно, он просто не любит Потрбрасов.

Осмотрев номер, мы нашли закуски, убранные в изящный деревянный ящик наподобие хлебницы. Брен оказался голоден и съел почти все, пока я поправляла причёску и готовилась к выходу.

Открытие симпозиума впечатляло хотя бы потому, что я впервые оказалась на подобном мероприятии и мне всё было интересно: и сервированные блюдами