Диагноз: В самое сердце - Ольга Тимофеева

– Идём, тут близко, в квартале от нас.

– У меня есть деньги.

– Я заказал, потом отдашь.

Мы с ней дружили. Я же всегда ей помогала. Про долги никогда не напоминала. Она все хотела себе мужа богатого найти, чтобы обеспечивал ее. Самой мозгов не хватило найти, так она нашла у меня? Ну ладно она. А он что? Ему что не так было?

“Зовет меня с собой в Европу, познакомить с родителями хочет. Я его знаю, Ин? Видела точно, но я пока не хочу говорить. Боюсь сглазить. Он так целуется…. а в постели, что творит… Я кончаю с ним по пять раз за ночь. Это просто…. чума какая-то. Мне уже перед соседями стыдно, что у нас стон целую ночь, но как, если с ним только так”

Те её слова триггерят. У нас наоборот, секс спокойный был. Нет, страсть, все такое, но я не выносила все эти крики и стоны, это же как-то… услышат короче все.

Я так перемалываю их в своих мыслях, что не замечаю, как Артём уже подводит меня к номеру в отеле. Даже не могу сказать, что за отель и где мы.

Открывает дверь ключ-картой и пропускает внутрь.

– Тут бар есть? – стягиваю сапоги.

– Хватит тебе уже. Спать ложись.

– А ты мне кто? Отец, муж, че командуешь?

Амосов сужает глаза и напрягает губы. Перегнула. Разувается и снимает куртку.

– А ты чего это тут раздеваешься?

– Спать тебя уложу и уйду.

Заглядывает в холодильник и закрывает.

– Есть что?

– Тебе хватит уже. – Закатывает рукава рубашки, обнажает руки. Как только такой большой и накачанный управляется с микрооперациями? Ещё и на живом сердце операции делает....

Меня ведет, мысли путаются, алкоголь в крови расслабляет.

– Ты же не останешься тут?

– Я пьяных девушек не соблазняю.

Пьяных или меня?

– А что так?

– Женя, давай раздевайся и спи.

– Нет, ты скажи, что не так!

– Все так.

– Что, не красивая?

– Красивая, ты, Жень, я тебе говорил.

– Тогда что не так со мной?

– Правда, мы с тобой как на разных языках говорим. Все с тобой нормально.

– Нормально? Нормальных не бросают. Не обманывают, не предают, – снова в слёзы. – Убирайся.

Обхожу его и выталкиваю из комнаты.

– Сами не понимаете, что вам надо.

– Женек, – подхватывает под бедра и поднимает.

– Вот не надо меня жалеть.

Чтобы не упасть и как-то удержать баланс, обнимаю его за шею. Губами мажу по его по лбу.

Картинка то плывет, то фокусируется. А я как только вспоминаю, так в слёзы. Мне хочется себя жалеть и жалеть. Жалеть и жалеть. Как теперь будет? Что делать? У нас какие-то планы общие были. Поездки, выходные наши. А теперь…

Отпускает, и я, касаясь его тела, соскальзываю на пол. Подол платья задирается. Стою на земле, но всё равно в его руках. Пространство сужается. Дышать тяжело становится. Амосов наклоняется ко мне.

Облизываю губы. Кровь ускоряется, а в голове шум. Все мысли затирает. Что такое хорошо, что такое плохо, уже не соображаю.

Варианта два, чем закончится ночь. Я вроде как уже свободная девушка, с другой стороны, беспорядочные связи – это не про меня. А Амосов никак уж не порядочный.

Глава 19

В полумраке смотрим друг другу в глаза. В его взгляде смесь порока с алкоголем. И лишь пара грамм целомудрия, не дающих переступить черту.

Ведёт, вдавливая пальцы в кожу, вверх вдоль позвоночника. Опускается на шею, сжимает, подтягивая к себе.

Соски скукоживаются и царапаются о ткань платья. Он же в первый вечер дал понять, что ему надо. Развлечение на ночь. И плевать, что у меня парень. Тогда... Сейчас, знает, кто кто мой отец и думает о рисках. Взвешивает последствия, хотя дай волю…

Облизываю пересохшие от частого дыхания губы.

– Блять, – не сдерживается и дергает на себя, пока губами не встречается с моими. Настойчиво мнет и целует, пальцы массируют заднюю сторону шеи, вторая рука сжимает ягодицу. Между ног тепло и томно становится.

В низ живота упирается его каменная эрекция. Хочет меня. Знать это – одно, ощущать – меня всю ломать начинает. Я же только вот.… ещё днем была девушкой одного, а сейчас уже с другим. И это даже.… черт возьми, не ощущается неправильным.

Отвечаю на поцелуй. Запускаю пальцы ему в волосы и стягиваю их. Льну к его телу. Глубокий вдох – и плыву от его аромата вперемешку с алкоголем. В жар бросает от близости. Пальчики на ногах от предвкушения чего-то запретного подгибаются.

Артём подталкивает меня и впечатывает спиной в стену. Задирает платье и сжимает ягодицу. Мы как на минном поле. Никто не знает чего ждать от другого, где рванет, какие ждут последствия, но до чертиков хочется пересечь черту.

Упираюсь затылком в стену, подставляю ему шею. Кожа тут же откликается мурашками на влажные поцелуи по коже.

– Не была бы дочкой Гуляева… – на выдохе, сдерживая себя в продолжении.

– Не был бы ты папиным лучшим врачом, Амосов.…

Я ведь его тоже подставлю, если папа узнает.

Прикусывает сильнее мою губу. Эта связь будет катастрофична для всех, но у меня нет сил оттолкнуть. Наоборот запускаю руки под его футболку. Ноготками веду по мышцам. Они тут же откликаются и напрягаются. Косые мышцы живота.… широчайшая, трапециевидная, ромбовидная… не мужчина – а ходячая анатомия секса.

– Один раз, Амосов, и как будто ничего не было, – выдыхаю в губы.

Вместо согласия моё платье стягивает вверх через голову.

– И не обсуждаем это ни с кем.

Тяну руки к нижней пуговице на рубашке, быстро их одна за другой расстегиваю. Раз уж мой на этот вечер, то надо все испробовать.

Замирает на секунды. Любуется на меня, скалится. Я теку от его этого похотливого взгляда. Один раз ведь можно как хочешь себя вести.

Сама поднимаюсь на носочки и целую его в шею. На кончике языка жжет от терпкого привкуса. Трусь губами, щекой. Стягиваю