Диагноз: В самое сердце - Ольга Тимофеева

Я мажу по Артёму взглядом. Сосредоточен. Весь в работе. Пересматривает бумаги.

– Что со Смирновым?

– Выполнено ЧКВ на фоне ВЭКС, – рассказывает Коршунов, – после аспирации тромба и предварительной дилатации в ПКА был установлен стент диаметром 2,25/12 мм с покрытием из эверолимуса с восстановлением кровотока TIMI 3….

Хирургичка эта подчеркивает в Артёме сексуальность и статусность. V-образный вырез на груди открывает вид на шею, которую вчера целовала. Языком вылизывала.

– …Гипотензия и брадикардия сохранялись после реперфузии….

Скольжу вниз… по груди, рукам, задерживаюсь на пальцах. Вчера меня доводили до оргазма, сегодня спасают кому-то жизнь… Подписывают документ, сжимая ручку кончиками пальцев. А у меня соски напрягаются и грубеют… как он вчера их мял и сжимал….

– Какие уровни креатинфосфокиназы и креатинкиназы-МВ? – никакой тебе нежности, строгий, требовательный… Кажется, только я знаю, каким ещё может быть.

Сжимаю бедра. Опускаю глаза в стол. Работать с ним, конечно… теперь. Как магнит сидит там, а я, как канцелярская скрепка, держусь изо всех сил, чтобы не сорваться туда к нему. Оттягиваю на руке резинку.

Все. Нельзя мне тут с ним. Это чревато влюбиться в начальника. Потом будет…

– Смолова! – резко в мою сторону.

Я от неожиданности дергаюсь, выпрямляюсь и смотрю на него. Глаза в глаза. Он не отпускает. Прищуривается и сжимает челюсти.

Я перестаю дышать. Внутри нарастает вакуум. Сердце становится маленьким-маленьким. Прячется от Амосова, сжимается. Не хочет, чтобы больно сделал.

Все тоже замирают и смотрят на меня. Никто ничего не понимает.

– Выйдите все из кабинета! – командует недовольно, – вы, – кивает мне, – останьтесь.

Черт. Я бегаю взглядом по мужчинам. Только на Амосова не смотрю. Врачи поднимаются, задвигают стулья.

Я быстро на Артёма и снова в блокнот.

Боковым зрением слежу, как поднимается и идет ко мне быстрой твердой походкой. Я поднимаюсь и отступаю назад.

По сжатым губам и хмурой морщинке между бровей понимаю, что дело дрянь. В глаза мне смотрит так, будто узнал.

Отступаю назад, не даю сократить дистанцию. Но упираюсь в подоконник. как мышка оказываюсь в западне. Артём поднимает резко руку…

– Я все объясню, – шепчу, а он следом стягивает повязку с моего лица.

Прикусывает уголок нижней губы и рассматривает меня.

Я только рот могу открыть, потому что такого разочарованного и осуждающего взгляда я ещё не видела.

– Олег Альбертович в курсе?

– Нет, – шепчу и машу головой из стороны в сторону.

– Уволена.

Говорит всего одно слово, а оно как приговор и карьере, и отношениям. Дружеским.

– Артём, дай….

– Дать? Дать тебе убить человека? Ты понимаешь, что весь твой маскарад мог привести к трагическим последствиям? Ты могла бы убить кого-то своими ошибками, не правильно поставив диагноз или неправильно выполнив указания. Каждая деталь в нашей работе имеет значение, а ты лезешь в ту сферу, где ты ноль и что-то пытаешься тут делать, выдавая себя за другого человека!

– Артём, я .…

– Что тебе надо? Следила за мной? Что, набрала компромата? Уволить меня решила? А ты понравилась мне сразу.

Берет под локоть и направляет к выходу.

– Артём, да выслушай ты! Я не специально.

– Папе иди расскажи все.

– Он не знает. – Торможу перед выходом и разворачиваюсь к нему.

– Артём, прости, я… ну, дай рассказать. Я не специально.

– Не специально? Не специально две недели выдавала себя за другого человека и врала мне? Не специально всех тут обманывала? Не специально… с братом там устроили спектакль?

– Артём…. – шепчу и поджимаю губы. Он не заслужил этого и я… как теперь…

– До свидания. Отцу сам все скажу.

Открывает дверь и выпроваживает меня.

– Только не папе, пожалуйста.

Артём ничего не отвечает, разворачивается и уходит в ординаторскую.

Глава 23

А знаешь что? Иди ты!

Все вообще идите к черту!

Забираю быстро свои вещи и ухожу оттуда. Достал! Я вечер с родителями отменила, потому что ему надо было помочь. Даже не вспомнил про это.

Все вообще достали. Я тут маскарад устраиваю, чтобы подруга не потеряла работу, она меня в ответ предает. Не дергаю парня, чтобы он учился и работал, он там трахается и изменяет.

Весь мир, что ли, сговорился против меня? Я что, ущербная какая-то? Смахиваю слёзы и выхожу на улицу. Накидываю капюшон и перебегаю к машине.

Мимо машины Артёма. Руки прям чешутся царапину ему оставить.

Но сдерживаюсь. Пусть катится. Даже не выслушал. Да, это не правильно, я согласна. Но я ничего плохого никому не сделала. Он бы, может, так же поступил, если бы его друг попросил.

И вообще, мог бы и поблажку сделать, выслушать… Не “чужие” уже как бы люди друг другу.

Запрыгиваю в свою машину. Сразу завожу и включаю подогрев сидения и руля. Втягиваю воздух и выдыхаю. Поплакать бы, но слез нет. Обида тянет в горле, хочется высказать все, проораться, чтобы кто-нибудь выслушал.

Дождь усиливается, заливает сплошным потоком лобовое стекло. Вот во всей этой истории, мне не хочется только одного – расстраивать папу. Поэтому беру телефон и набираю Артёму сообщение, одновременно стягиваю парик и маску.

Женя: “Не говори, пожалуйста, папе”

Расплетаю волосы и взбиваю их рукой.

Даже хорошо, что закончилось все, надоел этот цирк. Если бы Инна не тянула время, а уже вернулась, как планировала, то ничего бы этого не было. Итак я две недели продержалась. Знала бы… Да, если бы знала, я бы с Артёмом больше не пересеклась. И если бы не я, он вряд ли бы меня нашел. Хотя… может и нашел бы, искал же. Понравилась.

Невольно улыбаюсь.

Я открываю телефон. От Артёма ничего, но прочитал.

Я выдыхаю и открываю переписку с Инной. Раз сегодня День истины…

Женя: “Меня уволили из больницы”

Доставлено. Прочитано.

Инна: “Как? Что значит уволили?”

Женя: “Вот так, уволили. Я не кардиолог, их зав узнал и меня уволил”

Инна: “Вы знакомы?”

При чем тут это вообще?

Инна: “Я ребёнка чуть не потеряла, Гуль, я сейчас в больнице под капельницей лежу. А ты мне говоришь, что меня ещё и уволили?”

Хахах.…

Инна: “Если вы с ним знакомы, объясни все и скажи, что я