Маленькая слабость профессора некромантии - Таня Свон

class="p1">Антуан, тоже хохоча, потянулся за леденцом. Перегнулся через стол… А потом занавеска в нашу «кабинку» отодвинулась, и кто-то выдернул у меня из рук леденец.

— Стоило на пару минут задержаться, а вы уже за конфету деретесь? – Мор щелкнул языком и положил свой чемодан на свободное кресло рядом с Антуаном.

Хоть нас и было трое, я знала, что четвертого соседа не будет. Мор выкупил все места, чтобы было легче перенести дорогу. С его-то ногой — логично… Ее ведь нужно удобно пристроить, а в таком тесном пространстве это не так-то просто.

Сделано-то все дорого-богато, только все равно места маловато. Мы с Антуаном то и дело стукались под столом коленками.

Раз багаж занял место рядом с Антуаном, Мор будет сидеть со мной.

Едва подумала об этом, профессор устроился рядом. Новая вынужденная близость к профессору почему-то смутила. Слишком часто за последние дни мы оказывались вместе. Вот и теперь меня ждало десять часов в компании Мора и умопомрачительного запаха его одеколона.

— Господин Люцмор, — с избыточной вежливостью произнес Антуан, — вернете леденец?

— Нет уж. Теперь он мой, смиритесь. Будет уроком, что нельзя поднимать шум.

Еще около получаса шла подготовка к полету. Пассажиры продолжали подниматься на борт и занимать свои места. Затем вежливая девушка в форменном сером платье громко объявила всем правила поведения на дирижабле и попросила активировать магические барьеры безопасности.

— Нажмите на руну на подлокотнике вашего кресла. Она должна гореть весь полет, пока вы на месте.

— А если мне нужно отойти? – из кабинки напротив показалась посеребренная сединой голова пожилой леди.

— Деактивируйте руну на время отсутствия. Отходить не запрещено, но наш экипаж настоятельно рекомендует в целях безопасности покидать места только в случае крайней необходимости.

Затем было волнительное ожидание взлета и безумный восторг, когда мы все-таки оторвались от земли. Мне было и страшно, и радостно. Мы с Антуаном не могли отлипнуть от окна, в котором земля становилась все дальше и дальше… Внутри все переворачивалось – то ли от ощущения полета, то ли от нахлынувших эмоций.

Но одно я знала точно – Антуан не соврал. Во время взлета и правда заложило уши, будто в них вату натолкали. Только вот сам Антуан уснул, едва мы набрали высоту. Прижался лбом к окну и так и вырубился, о чем красноречиво говорило мерное посапывание.

Я тоже прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла. В окно смотреть уже было неинтересно. Мы давно миновали город, огоньки под нами потухли. Внизу виднелась лишь чернота ночи.

А еще ужасно хотелось, чтобы этот полет прошел как можно быстрее. Все-таки близость Мора почему-то не давала покоя.

Может, дело в том, что мы так и не поговорили нормально? Вышли из храма молча и так же молча шли обратно до гостиницы Карин, где я продолжила избегать общество профессора. А ведь меня мучило столько вопросов!

Я приоткрыла веки и осторожно посмотрела на Мора.

Он тоже дремал. Безмятежный, беззащитный во сне… Красивый.

В горле пересохло от этой мысли. Я отвела глаза так быстро, будто облик мужчины обжигал до боли.

«Спи, Лирида, — приказала себе. – Просто спи!»

Но просто у меня никогда ничего не было…

36

Мне снился день, в который меня приняли в школу луны. Только в отличие от того, что я помнила, сон больше походил на какой-то кошмар. Меня крепко держали стражи, а кто-то, чье лицо я видела совсем мутно и неразборчиво, противно шептал:

— Тише, дитя. Ты еще не привыкла быть чародейкой, так что в твоей жизни почти ничего не изменится…

Я проснулась в холодном поту. Тело ломило от неудобной позы. Я не сразу поняла, где нахожусь.

Почему спала сидя? Почему все гудит и слегка трясется? И почему моя голова покоится на чьем-то плече?..

Я до боли прикусила губу, когда поняла, на чьем плече спала. Отпрянула быстро, но осторожно, чтобы не разбудить Мора. Он ведь еще спит? Надеюсь, что да. Иначе я не переживу позора, на который невольно себя обрекла.

К счастью, Антуана в кресле напротив не было. Похоже, отошел в уборную. Хотелось верить, что прилипла к профессору я не так давно, и Антуан ничего не видел.

Напряжение стягивало тело тугими канатами. Мало того, что сон какой-то жуткий приснился, так еще и пробуждение не принесло желанного облегчения!

Снова прикрыв глаза, я попыталась успокоиться. На борту было тихо, все еще спали… Но ко мне сон больше не шел, хоть и полулежала в кресле долго и неподвижно.

Приподнять веки меня заставило движение рядом и тихие звуки. Осторожно, чтобы не выдать себя, я смотрела, как Мор поднимается с кресла и уходит за штору. В кабинке я осталась одна.

— Проклятье, — прошептала я под нос, понимая, что, скорее всего, Мор знает о случившемся. Знает, что спала на его плече.

И, вроде, мелочь. Мы ведь в дороге. Комфортного места для сна тут нет, приходится выкручиваться. Неудивительно, что я могла повалиться набок. Не повезло, что упала на Мора… Но что теперь? На моем месте мог бы быть и Антуан!

Он-то и напугал меня, когда резко отдернул штору и завалился на свое кресло.

— Ты чего не спишь? – широко улыбнулся он. Так довольно, будто нашел столовую на дирижабле.

Или увидел, как его напарница спит на профессоре…

Нет! Глупость! Я тряхнула головой, прогоняя эту мысль.

— Не знаю. Шея затекла, — я наклонила голову в одну сторону, потом в другую. Тут я не врала, мышцы будто сталью налились.

— Вот и у меня. Пошел прогуляться по борту…

— Балбес. Говорили же, что нельзя.

— Можно, если очень надо. А у меня так все болело, что другого выхода не было! Вон, господин Люцмор, похоже, так же решил, раз тоже слинял. Давно, кстати?

Мы одновременно посмотрели на пустующее кресло.

Судя по голосу, Антуан не собирался подтрунивать надо мной из-за того, что «обжималась» с профессором. Значит, он этого не видел? Буду верить, что так.

— Понятия не имею. Я проснулась, а вас обоих нет.

Антуан задумчиво взъерошил темные волосы и посмотрел в окно. Там уже потихоньку светало. Небо все еще оставалось темным, но у самого горизонта кто-то будто чуть разбавил краски.

— Лирида-а…

Заговорщическая интонация Анутана мне совсем не нравилась. Я настороженно посмотрела на него в ожидании того, что скажет дальше.

— Я