Одержимость Тамерлана - Элена Макнамара

— Я знаю, что ты скажешь. Но я не могу иначе. Крис, мне плохо без него. Так плохо, что жить не хочется.

Слышу, как она вздыхает.

Ты влюбилась.

Да.

И я ничего не смогу тебе сказать, чтобы передумала?

— Нет.

Что ж... Тогда будь осторожна. Держи телефон всегда при себе. Если что — звони сразу. Я

приеду. Понятно?

Понятно. Спасибо, Крис.

Дура ты, Орлова.

Знаю.

Кладу трубку.

Сижу в тишине квартиры.

Билет куплен. Решение принято.

Еду к нему.

Не знаю, что будет дальше.

Но остаться здесь — больше не могу.

* * *

День до отлёта проходит в каком-то тумане.

Работаю. Собираю вещи в офисе. Написала заявление на отпуск за свой счёт, пережила

огромный скандал с директором, но он всё же отпустил.

И весь день я думаю о том, что скажу Тамерлан при встрече.

Ничего не придумывается.

Может, просто обниму? Молча?

Вечером пишу ему смс.

Я: Еду к тебе. Послезавтра утром.

Ответ приходит через минуту.

Тамерлан: Встречу.

Всё.

Больше ничего.

Но этого достаточно.

Глава 14

Самолёт приземляется ровно в восемь утра.

Махачкала встречает жарой — сухой, плотной, въедливой. Выхожу из прохладного салона, и воздух накрывает как одеяло.

Иду по трапу. Сердце колотится так, что в ушах шумит.

Он здесь. Где-то здесь. Ждёт.

Прохожу пограничный контроль. Забираю чемодан с ленты — он выезжает последним, конечно.

Иду к выходу. Ноги ватные.

Двери раздвигаются.

И я вижу его.

Стоит у барьера. В белой рубашке — чистой, выглаженной до блеска. Джинсы тёмные, новые.

Выбрит. Волосы слегка взъерошенные.

В руках букет. Огромный. Пионы.

Мои любимые.

Откуда он знает?

Наши взгляды встречаются.

Он не улыбается. Просто смотрит. Напряжённо. Будто боится, что я развернусь и уйду обратно.

Делаю шаг. Ещё один. Чемодан грохочет по плитке, колёса цепляются за стыки.

Останавливаюсь в метре от него.

Люди снуют вокруг. Кто-то кричит, встречая родных. Кто-то плачет от радости. А мы просто стоим и смотрим друг на друга.

Потом он делает шаг. Протягивает цветы.

Беру букет. Тяжёлый. Пионы пахнут сладко — летом, мёдом, чем-то детским и родным.

Спасибо. Они красивые. Ты красивая.

Смотрю на него. На лицо — загорелое, скулы острые. На глаза — тёмные, усталые, с красными прожилками. Не спал, точно.

— Тамерлан...

Он не даёт договорить. Шагает вперёд, обнимает. Крепко. Так, что рёбра трещат. Лицо

зарывается в мои волосы, вдыхает.

— Больше не отпущу, — шепчет глухо прямо мне в макушку. — Никуда. Слышишь?

Обнимаю его в ответ. Одной рукой — во второй цветы, но стараюсь прижать как могу.

— Попробуй, — усмехаюсь ему в плечо.

Он прижимает сильнее. На секунду. Две. Три. Потом отстраняется, забирает у меня букет, перекладывает в одну руку, другой берёт чемодан.

Пойдём. Машина на парковке.

Идём молча. Его рука ложится мне на поясницу. Не давит. Просто направляет, ведёт.

Я не возражаю.

На парковке он открывает мне дверь, жестом приглашает сесть. Сажусь. Он ставит чемодан в багажник, кладёт цветы на заднее сиденье, садится за руль.

Заводит двигатель. Включает кондиционер. Прохладный воздух обдувает лицо — блаженство после духоты.

Выезжаем.

Его рука лежит на коробке передач. Я смотрю на неё. На мозоли между большим и

указательным пальцами. На шрам через костяшки — откуда он? Не спрашивала никогда. На крепкие пальцы, которые сжимают рычаг.

Протягиваю свою руку. Накрываю его ладонь.

Он вздрагивает. Поворачивает руку ладонью вверх, переплетает пальцы с моими.

Сжимает. Не больно, но крепко.

Я сжимаю в ответ.

Едем так — держась за руки. Мне так спокойно сейчас, что не пойму зачем тогда уезжала. Как посмела сбежать от него?

За окном проплывают горы. Сады. Поля с виноградниками. Дома белые, низкие.

C черепичными крышами.

Всё уже словно знакомое и родное.

Ты уволилась? — спрашивает он вдруг.

— Не... Нет. Просто взяла отпуск. На месяц.

Да, вот так. Наше "не отпущу" — будет длится лишь месяц.

Вижу как Тамерлан водит напряжёнными плечами.

И вдруг выдыхает:

Спасибо.

За что?

За то, что вернулась.

Не знаю, что ответить. Просто сижу и смотрю на дорогу.

Потому что вернуться к нему, было словно научится дышать. И это я благодарна ему, что он ждал.

Через час подьезжаем не к родительскому дому, а к его — двухэтажному, белому, с огромными окнами.

Он паркуется у входа. Глушит двигатель. Поворачивается ко мне всем телом.

— Будем жить здесь.

Не вопрос. Утверждение.

Раньше бы я, наверное, взбесилась. Сказала бы: «Что он снова всё решил за меня.»

Но сейчас просто киваю, соглашаясь.

— Хорошо.

Он выдыхает. Будто ждал отказа, спора.

С чемоданом и букетом ведет меня к дому. Но не пропускает вперёд. Ставит чемодан у двери, и внезапно подхватывает меня на руки.

— Так хозяйка должна заходить, — шепчет мне на ухо.

Я цепляюсь за широкие плечи, на губах растягивается счастливая улыбка.

Это по вашим традициям?

Нет, — проходится губами по моей скуле.

— По вашим.

И шагает в дом.

Тут прохладно. Кондиционер работает тихо, где-то в глубине дома. Пахнет свежестью

чистотой, лавандой, чем-то цитрусовым.

Пол светлый — паркет или ламинат, не разберу. Стены бежевые, тёплые. Слева лестница на второй этаж — широкая, с деревянными перилами. Справа проём в гостиную — вижу краем глаза диван, ковёр, камин.

Тут словно опять всё изменилось. Будто Тамерлан успел сделать новый ремонт.

— Покажу тебе всё, — звучит его хриплый голос у виска и мы двигаемся к лестнице.

Поднимаемся на второй этаж. Там коридор. Несколько дверей.

Он открывает одну.

— Это... для тебя.

Заходит, сильнее сжимая меня в своих руках.

Сердце сжимается.

Это кабинет.

Большой. Светлый. Окно во всю стену — вид на горы, на долину, на сады внизу.

Стол массивный, деревянный, тёмный. Стул кожаный, с высокой спинкой — выглядит удобным.

Книжные полки вдоль всей стены. Пустые пока, но красивые, добротные.

На столе лампа — настольная, с зелёным абажуром. Блокноты стопкой. Ручки в керамическом стакане. Всё аккуратно, продуманно.

Тяжело сглатываю.

Обо мне никогда и никто так не заботился. Родители не в счёт, они просто пахали, чтобы прокормить всю семью.

Смотрю Тамерлану в глаза.

Ты... оборудовал для меня кабинет?

Да. Пока ты была в Москве, каждый вечер приходил сюда. Ремонтировал. Красил.

Обставлял. Думал о тебе. О том, как ты здесь будешь сидеть. Работать. Может, иногда отвлекаться, смотреть в окно... и думать обо мне.

Зарываюсь лицом в его грудь, вдыхаю запах — что-то хвойное, мускусное, его.

— Спасибо, — шепчу. — Это… это очень важно для меня.