Одержимость Тамерлана - Элена Макнамара

— Просто, волнуюсь. Будь всегда рядом.

Обхватив ладонью лицо, ведёт пальцем по щеке.

Чёрт... ладно.

Едем мы не очень долго, каких-то двадцать минут.

Праздник проходит в большом доме Заремы и Ибрагима. Двор украшен гирляндами,

фонариками. Столы ломятся от еды. Музыка играет громко — национальная, с барабанами и дудками.

Людей много. Очень много. Десятки, может, сотни. Все нарядные, шумные, радостные.

Нас встречают с почестями. Ибрагим — высокий, широкоплечий мужчина с седеющей бородой обнимает Тамерлана, хлопает по спине. Потом поворачивается ко мне, протягивает руку.

Валерия! Слышал много о тебе! Рад познакомиться!

Пожимаю руку, улыбаюсь.

Спасибо за приглашение. Поздравляю с юбилеем!

Спасибо, спасибо! Проходите, угощайтесь!

Нас ведут к столам. И тут я замечаю — мужчины сидят отдельно, женщины отдельно. Длинные столы на противоположных концах двора.

Патимат берёт меня под руку.

— Пойдём, дочка. Мы с женщинами сидим.

Оглядываюсь на Тамерлана. Он смотрит напряжённо.

Будь осторожна, — говорит он тихо.

Не очень понимаю, что это значит.

— Я буду там, — показываю на женский стол. — Всё нормально.

Он не выглядит убеждённым, но кивает.

Сажусь за женский стол. Рядом Патимат, Зарема, её подруги, соседки. Все улыбаются,

здороваются, засыпают вопросами. Откуда я, чем занимаюсь, когда свадьба.

Отвечаю вежливо, но внимание рассеянное. Всё время оглядываюсь на мужской стол, где Тамерлан сидит с Ибрагимом и другими мужчинами. Пьют, едят, разговаривают громко.

Время тянется. Мне скучно. Разговоры женщин о детях, рецептах, сплетнях — всё это чуждо. Хочется встать, размяться.

Вспоминаю — нужно же поздравить именинника. Официально.

Встаю, иду к мужскому столу. Подхожу к Ибрагиму, улыбаюсь.

— Ибрагим, ещё раз поздравляю! Желаю здоровья, счастья...

Не успеваю договорить.

Тамерлан резко встаёт, хватает меня за локоть.

Извини, — бросает он Ибрагиму, уводит меня в сторону.

Что ты делаешь?! — вырываюсь я.

Он тащит меня за угол дома, где нас никто не видит. Разворачивает лицом к себе.

Это ты что делаешь, Валерия? — шипит он.

Я просто хотела поздравить именинника!

К мужскому столу женщинам нельзя подходить! Это неприлично! — отчитывает как

маленькую.

Но он же муж твоей сестры! Тебе — почти родственник! А я... я с тобой же.

Всё равно! — его руки сжимают мои плечи. — Ты должна была остаться с женщинами! Тамерлан, ты перегибаешь! Я ничего плохого не сделала!

Слёзы жгут глаза. От обиды, непонимания, бессилия. Одна предательская слезинка катится по щеке. Тамерлан это видит, крепко обнимает меня.

Но это же он виноват в том, что я плачу!

Отталкиваю его, разворачиваюсь, иду обратно к женскому столу. Сажусь, стараюсь улыбаться, будто ничего не произошло. Но руки дрожат.

Патимат смотрит обеспокоенно, но ничего не говорит.

А Праздник продолжается. Начинаются танцы. Музыка громче, ритмичнее. Мужчины и

женщины выходят в центр, танцуют сначала порознь, потом вместе. Национальные танцы, которых я не знаю.

Сижу, смотрю. Не решаюсь встать. Да и не хочу.

И тут ко мне подходит мужчина. Лет тридцати пяти, невысокий, полноватый, с красным лицом явно выпил. Улыбается широко.

Девушка, потанцуем? — говорит он, протягивая руку.

Оторопев, замираю.

Я... я не умею...

— Научу! Пойдём!

Он тянет меня за руку. Я растерянно встаю, не знаю, как отказать вежливо.

Странная штука, в Москве у меня нет проблем с «послать». А тут... другая культура, порядки.

И тут появляется Тамерлан.

Быстро. Резко. Как из ниоткуда.

Хватает мужчину за грудки, отшвыривает от меня.

Что ты делаешь?! — рычит он.

Мужчина пятится, поднимает руки.

Я просто... танцевать пригласил...

Мою женщину?!

Я не знал...

Теперь знаешь!

Тамерлан делает шаг вперёд, заносит кулак. Мужчина закрывается руками. Я кричу:

— Тамерлан, не надо!

Но поздно. Кулак летит, попадает в челюсть. Мужчина падает, кровь из разбитой губы.

Начинается суматоха. Родственники бегут, растаскивают. Кто-то кричит, кто-то пытается успокоить.

Зарема орёт на Тамерлана:

— Ты с ума сошёл?! Это праздник! Юбилей!

Но он не слушает. Смотрит на меня. Глаза чёрные, безумные.

Пойдём. Домой. Сейчас, — грубо тянет за локотьТамерлан...

— Сейчас!

Ведёт к машине. Я спотыкаюсь на каблуках, почти падаю. Он не замечает, не замедляется.

Запихивает меня на пассажирское сиденье, захлопывает дверь. Обходит, садится за руль.

Заводит двигатель, выезжает с визгом покрышек.

Едем в молчании. Тяжёлом, давящем. Мой подбородок дрожит.

Потом Тамерлан взрывается.

Что, чёрт возьми, ты творила?! — орёт он, не глядя на меня.

Я ничего не творила!

Подошла к мужскому столу! Потом позволила этому... этому идиоту тащить тебя танцевать!

Он просто пригласил! Я не знала, как отказать!

Знала! Могла сказать "нет"!

Я растерялась!

Растерялась! — он бьёт ладонью по рулю. — Ты его провоцировала! Своим видом, платьем, улыбкой!

Слёзы текут по щекам.

Я ничего не провоцировала! Ты несправедлив!

Несправедлив?! Ты должна была отказать, Валерия!

А ты устроил драку на чужом празднике! — выкрикиваю в отчаянии.

Он не отвечает. Челюсть сжата так, что видны желваки. Руки вцепились в руль, костяшки белые.

Подъезжаем к сторожке. Он глушит двигатель, выходит, обходит, открывает мою дверь, тащит меня внутрь.

Толкает внутрь сторожки, захлопывает дверь. Поворачивает ключ. Запирает. Я бросаюсь на дверь.

— Тамерлан, открой! — кричу я, барабаня по ней.

Он не отвечает. Слышу, как его шаги удаляются.

Остаюсь одна.

Глава 11

Просыпаюсь от холода.

Не такого, когда можно укрыться одеялом и согреться. Другого. Внутреннего. Меня потряхивает.

Открываю глаза. Серый свет пробивается сквозь щели ставней. Рассвет. Где-то орёт петух Рустам. Каждое утро одно и то же.

Только сегодня последнее утро.

Сажусь на кровати. Платье всё ещё на мне — мятое, с тёмными пятнами от слёз. Волосы

липнут к щекам. Лицо горит — наплакалась вчера до одури.

Босиком иду в другую комнату — там диван, стол, кресло у окна.

Пусто.

Тамерлана нет.

Хватаю клатч со стола. Вытряхиваю телефон. Экран светится — батарея почти села, но ещё ЖИВ.

Нет сети.

Чёрт.

Подхожу к окну. Встаю на цыпочки — окно высокое, под потолком. Тяну телефон выше. Ловлю одну палочку. Пропадает. Снова появляется.

Открываю чаты. От Кристины пять пропущенных и одно голосовое.

Нажимаю, чтобы прослушать:

— И всё же, Лер, это всё очень странно. Вы знакомы без году неделю, и он уже предложение делает. Семья его давит на тебя. Хрень какая-то. Я всё никак это переварить не могу. Мне кажется, он тебя в Москву не отпустит уже.

Сглатываю.

А что если и правда не отпустит?

Кристина ещё не знает о его вчерашней выходке. Да и рассказывала я ей в основном только о радужных эмоциях с Тамерланом.

Но для подруги он кавказец — в первую очередь. Чужак. С какими-то своими принципами.

В общем,