Чары в стекле - Мэри Робинетт Коваль

Повторяющиеся фразы соскальзывали с языка все легче и легче, и Джейн чувствовала себя все более уверенно, так что к тому моменту, когда гостей позвали за стол, она уже расслабилась настолько, насколько это было возможно. Их с Винсентом, как почетных гостей, сопровождали сами месье и мадам Шастен, однако далее ужин пошел совсем не так, как проходили подобные ужины в Англии.

Джейн привыкла, что блюда выносятся на стол в два раунда и попробовать она могла только те, что стояли ближе всего. А во Франции каждое блюдо выносилось отдельно, и слуги подносили его каждому из гостей.

А полковник де Бодар, вопреки мрачным прогнозам Анн-Мари, даже и не подумал развлекать ее рассказами о сражениях – напротив, он заговорил об Англии, с явственной теплотой вспоминая годы, проведенные в эмиграции. Полковник был шевалье старой закалки, несколько пообтесавшийся за время жизни в Англии. Его седеющие волосы были собраны в хвост, а бледно-зеленый сюртук украшала сдержанная вышивка, перекликавшаяся с узором на жилете, – единственное, что напоминало о более вычурной моде его молодости. Очень скоро выяснилось, что у Джейн имеются общие с полковником знакомые, и чуть погодя они уже болтали как старинные друзья. Он любезно позволял Джейн помучиться с французским, а затем деликатнейшим образом поправлял допущенные ошибки.

После того, как со стола убрали опустевшие десертные тарелки, разговор переключился на политику, и теперь уже в нем участвовали все желающие. Джейн расстроилась, полагая, что придется оставить отзывчивого полковника, но, к ее удивлению, дамы даже не подумали о том, чтобы выйти из-за стола.

– Мне не нравится идея создания Объединенного королевства Нидерландов, независимо от того, насколько целесообразной она кажется главам государств. – Мадам Мейнар, жена известного банкира, забрала предложенный слугой бокал портвейна. – Еще дю Мезьер[51] в свое время сказал: «Смешивать вина следует с осторожностью, иначе потеряется характер обоих».

Полковник де Бодар покачал седой головой.

– Вы совершенно зря возражаете против этой идеи. Если в этих землях не будет сильного правителя, то рано или поздно бонапартисты попытаются вернуть себе то, что полагают своим.

Джейн тут же вспомнила тех бродяг, что напали на дилижанс по дороге из Кале в Бинш. Если типичные бонапартисты выглядят подобным образом, то Бельгии, пожалуй, нечего бояться.

– Фи! – Мадам Шастен погрозила полковнику пальцем. – Наполеон свергнут, и здесь у него власти нет. Я не возражаю против создания нового королевства, но в то же время совершенно не понимаю, каким образом можно создать его, согнав из темных углов пальцеедов[52].

Джейн понятия не имела, кто или что такое эти самые «пальцееды», но разговор потек дальше прежде, чем она сумела уточнить это у полковника.

– Вы не возражаете, но вы и не поддерживаете! – Месье Аркамбо отреагировал на заявление мадам Шастен с таким пылом, что Джейн даже удивилась. Она-то по-прежнему ждала, что дамы сейчас разделятся с кавалерами, но никто, кажется, не собирался уходить.

И слуги разносили портвейн и джентльменам, и дамам. Джейн не знала, как велят поступать в таких случаях местные правила приличия: принимать бокал или отказаться?

Полковник де Бодар разрешил ее сомнения, щедро плеснув ей портвейна самостоятельно.

– А кто может целиком поддержать эту затею, когда там собираются возводить на трон Вильгельма VI[53]? Против него я еще не возражаю, но его сын – самый пустоголовый фанфарон из всех, кто когда-либо поднимал меч, и я с ужасом представляю тот день, когда престол отойдет ему.

– Вот почему, – мадам Мейнар поболтала остатками портвейна в бокале, – стоит уделять бонапартистам побольше внимания. Пусть Наполеона и свергли, но его сын все еще носит титул короля Римского. Возможно, он тоже захочет вернуть земли, принадлежавшие его отцу.

– А где он возьмет армию? – подал голос Винсент, махнув бокалом. – «Король Римский» – не более чем почетное звание, не имеющее никакого реального веса. Полагаю, подобного исхода можно не опасаться, особенно сейчас, пока Наполеону II всего три года.

– А какая разница, годится король в правители или нет, когда за ним стоит сильный регент? Уж кому, как не вам, об этом знать!

– Полагаю, – вмешался месье Шастен, и его голос прозвучал так громко, что отразился от дальней стены – Джейн даже поежилась, вспомнив, как он отчитывал сына, – полагаю, я бы не отказался выкурить сигару. Кто-нибудь еще хочет?

Слуги принялись разносить сигары, и некоторое время со всех сторон слышались мужские голоса: «да, благодарю вас» и «это очень кстати». А затем, к вящему ужасу Джейн, полковник предложил сигару и ей.

– Нет, спасибо, – ответила она.

– Вы, англичане, всегда такие чопорные. – Мадам Мейнар выпустила колечко дыма. Джейн поняла, что не смогла удержать лицо, потому что мадам расхохоталась, а заметив сконфуженность гостьи, рассмеялась еще громче, запрокинув голову.

– Да будет вам, мадам. – Полковник де Бодар похлопал Джейн по руке. – Не обращайте на нее внимания. Она подтрунивает только над теми, кто пришелся ей по душе. Помню, как сам то и дело удивлялся различиям между Францией и Англией.

– Выпьем за различия! – громко предложил месье Аркамбо и затащил даму, сидевшую справа от него, прямо к себе на колени.

Джейн не успела возмущенно подняться с места – женщина со смехом поцеловала Аркамбо и добавила:

– Я бы уточнила: выпьем за различия между мужчинами и женщинами!

– Выпьем, выпьем! – подхватил дружный хор голосов, а затем зазвенели бокалы.

Джейн чувствовала, как ее лицо пылает от стыда за женщину, которую уже нельзя было назвать «леди», но из всех гостей она одна выражала хоть какое-то неодобрение столь неподобающего поведения. Даже у Винсента вид был просто серьезный, в общем, практически такой же, как и всегда.

Джейн заставила себя остаться на месте, подавив желание немедленно выйти вон, удалиться из ситуации, которую в Англии она просто обязана была бы счесть отвратительной. И все-таки ничто не могло лучше всего напомнить ей о том, что она находится за границей, чем зрелище женщины, курящей сигару, или, того пуще, женщины, уютно сидящей на коленях у мужчины, который, – как бы робко ни надеялась на это Джейн – вряд ли приходился ей супругом.

Не зная, куда девать глаза, Джейн старательно сверлила взглядом бокал портвейна, разбирая, как сквозь густую алую жидкость проходит свет. Она как раз задумалась о том, как можно было бы добиться в иллюзиях такого насыщенного оттенка с легкой зеленоватой поволокой там, где вино касалось стенок бокала, когда ей снова – пусть и совершенно невольно – пришлось прислушаться к разговору.

– Я не вижу причин переживать обо всех этих сменах правителей, учитывая, что с первого дня основания Бинша мы то и дело оказываемся то под властью Франции, то под властью Нидерландов. Так что пусть эти