Проект "Новое поколение" - Евгения Аннушкина

она одна, без труда растворилась бы в лабиринтах Нижнего уровня, и следа бы ее не нашли. Но тащить в никуда ребенка — сумасшествие. А другого убежища, кроме этой крошечной, заваленной хламом квартирки, записанной на подставное лицо, у нее нет.

Доверять страшно. Куда страшнее, чем ползти по мусоросжигателю или нырять в холодную мутную воду.

— Я буду ждать.

31

Ее тайное убежище должно было стать временным пристанищем, но теперь время тянулось бесконечно медленно, превращая ожидание в пытку. Более суток ожидания…

Любимые голомультики быстро отвлекли Анику, Эва чувствовала ее, даже не глядя. Ей, к сожалению, отвлечься от тревожных мыслей было нечем. Отрезанная от привычных потоков информации, она могла лишь бесконечно прокручивать последние события в голове и терзаться сомнениями.

Можно ли доверять Лексу? Не совершает ли она ошибку, ожидая его возвращения?

По тесной квартире бесшумно передвигается Джен. Приказа перейти обратно в режим няни она так и не получила. И не получит — пока ситуация не разрешится так или иначе.

Эва потерла глаза, в которые словно песка насыпали. Ей бы поспать. Восполнить энергию, ведь обед, разогретый из готовых полуфабрикатов, тяжелым комком осел в желудке и восстановлению не способствовал. Но сон не шел, удавалось лишь ненадолго провалиться в тяжелую дрёму, после которой шумело в голове.

Даже выплеснуть дурное раздражение, пометавшись по комнате, не выйдет — невеликая квартирка, которую Эва присмотрела под тайное убежище, такого простора не давала. Тесный санузел, крохотная кухонька с минимумом необходимой утвари, да единственная комната, захламленная предыдущими жильцами. После них Эва ничего не меняла — так и остались здесь стоять продавленный диван, старый головизор, полки с каким-то хламом…

Типичное зрелище на Нижнем уровне, который диктовал свои правила — здесь все измерялось возможностью выживания, а комфорт порой являлся возможностью просто укрыться от чужих глаз.

Появление Александра, несмотря на то, что его ждали, оказалось неожиданностью. Эмоциональный фон всколыхнулся, и Эва едва успела пригасить эмоции, чтобы не разбудить Анику, которую недавно уложила спать Джен.

Разговаривать пришлось на тесной кухоньке, где вдвоем было толком не развернуться. Лекс прислонился к пожелтевшему от времени пластиковому подоконнику, Эва устроилась у стены напротив. И пожалела, что не села на колченогий табурет, когда услышала:

— Что конкретно тебя интересует? Рабочий день прошел, как обычно, без новостей и эксцессов. Разве что отец сегодня в приподнятом настроении — он запускает новый проект, что-то грандиозное…

Эве показалось, что ей изменил слух. Лекс не врал, это она чувствовала четко, но… Как так? Столько сил, времени, поступков против совести… А Виктор Чон здравствует и благоденствует, несмотря на то, что главное его детище, проект “Новое поколение”, на котором он, собственно, и сделал карьеру, закрыт как нерентабельный и представляющий опасность для безопасности Империи.

— Грандиозное, говоришь? — переспросила она, пытаясь уложить мысль о грандиозном провале в голове так, чтобы она не кололась углами. — Это, должно быть, нечто исключительное, если смогло затмить крах "Нового поколения".

Она поймала острый взгляд, Лекс смотрел на нее, не скрывая своего напряжения.

— Ты обещала рассказать, — напомнил он. — Что это такое? Какое отношение имеет к тебе?

Эва прикрыла глаза. Рассказывать не хотелось. Хотелось сладкого какао и чтобы последние двое суток оказались сном.

— Что ты вообще знаешь о проекте? — решила сначала прощупать почву.

Лекс пожал плечами.

— Немного. Только общие моменты. Планета с особенным магнитным полем, опыты с клетками, которые приобретают необычные свойства.

— Не с клетками, Лекс. То были опыты над человеческими эмбрионами. Они исследовали воздействие магнитного поля на развитие эмбрионов, пытались вывести закономерности… Выживаемость в среднем не превышала десяти процентов.

Она помнила ровные ряды инкубаторов, в которых, свернувшись, пытались выжить похожие на червячков зародыши. Огоньки многих капсул горели тревожным красным, сигнализируя о проблемах в развитии. А потом гасли…

— Те же, кому удалось дорасти до функционирования вне капсулы инкубатора, становились объектами следующего этапа проекта. Поведенческого. Любопытный опыт воспитания детей в изолированном замкнутом коллективе без непосредственного контакта с другими людьми. Это даже не мечта о воспитании идеального солдата, это натаскивание цепных псов на врагов империи.

Она поняла, что вложила в этот спич слишком много эмоций, только когда замолчала. Лекс стискивал кулаки так, что побелели костяшки. Гнев, неприятие, кисловатый привкус разочарования… Если бы он был киборгом, его бы уже закоротило от кипящего коктейля эмоций.

— В итоге они получили преданных солдат с уникальными свойствами. Телекинетиков, телепатов… Пытались повторить в других лабораториях, но успеха не добились. Вне Ц-189 получить жизнеспособную особь даже путем клонирования имеющихся успешных экземпляров не удалось.

Почти… Но об Анике никто не знает. И ее нынешнее состояние Эва искренне считала своей заслугой. Белое крыло отказалось от нее, посчитав бесперспективной… Сколько их было, детей, которых можно было вытянуть вниманием и любовью.

Да, любовью, уж себе-то можно признаться. Эва так вцепилась в эту девочку не потому, что при ее создании использовались ее клетки. Рядом с ней жизнь наполнялась смыслом. Сама Эва становилась не просто бездушным номером, очередным винтиком в машине Империи, но чем-то большим.

Ничего этого рассказывать Лексу она, конечно, не собиралась. Достаточно и того, что слова о проекте давались ей тяжело, словно она не давнюю историю рассказывает, а камни ворочает. А у Лекса такой вид, словно его этими камнями придавило…

— А какое отношение ко всему этому имеешь ты? — он задал вопрос, на который совершенно не хотелось отвечать. Но лучше сказать самой, пока он не надумал чего-нибудь самостоятельно.

— Мой порядковый номер — девять. Меня вырастили в инкубаторе на планете Ц-189. Я мутант, который улавливает чужие эмоции и может управлять ими.

Лекс молчал, и каждое мгновение повисшей между ними вязкой тишины в Эве что-то умирало.

32

Все, на что сейчас хватало Эвы — это не дать эмоциям выплеснуться, не потревожить Анику. Плохо контролирующий себя испуганный эмпат может натворить дел. А главное — рассекретить их убежище.

О ней же думал и Лекс. Удивительно, как их мысли совпадали.

— А… Аника? Она… — разбил молчание его вопрос.

— Результат экспериментов, которые проводились уже здесь, на Шен-Ло. Я ее… Выкрала.

— Ага, — уронил Лекс и снова замолчал. Плотина, которую возвела Эва между собой и остальными, не давала понять, как он относится к услышанному. Она словно ослепла и оглохла сейчас в плане эмпатии. Сложно, как же сложно…

Но Эва нашла в себе силы продолжить:

— Я приложила немало усилий, чтобы проект закрыли. У меня на это ушло несколько лет, и все получилось…