Проект "Новое поколение" - Евгения Аннушкина

— На тебя открыли охоту, — понял Лекс. — Поэтому ты была в таком виде и теперь прячешься.

Эва кивнула. Между ними снова повисло молчание. Было слышно, как за тонкой стеной проснулась Аника и что-то спросила. Ровный голос Джен ответил ей. Чтобы не напугать девочку, Эва постаралась загнать бушующие эмоции глубже, чтобы шторм, который трепал ее сейчас внутри, не коснулся чувствительного ребенка.

— И что теперь? Что будешь делать дальше?

— Нужно вывести Анику с Шен-Ло. На Цере о ней позаботятся.

— А ты? — Лекс не дурак. Он чувствует недосказанность, повисшую в воздухе.

— А у меня остались незавершенные дела. Нужно кое-что закончить.

Лекс устало потер ладонями лицо. Эва осторожно приспустила щиты и удивленно замерла. Его тоже раздирает, но, как ни странно, среди терзающих его эмоций не было ни отвращения, ни неприязни. Он словно бы и не услышал, в чем призналась Эва. Счел это незначительной деталью. И от осознания этого факта Эва наполнялась силой. Еще ничего не закончено. Она доведет это дело до конца.

— Что именно, Эва? Остановись. Затаись, пока все не утихнет. Я найду корабль...

— И что потом? — она перебила Лекса. — Прятаться всю жизнь? Зная, что дело не доведено до конца? Что мой враг празднует победу?

Лекс быстро сложил два и два и пришел к правильным выводам.

— Ты ведь говоришь о моем отце, — проскрипел он.

— О, и он, вероятно, твой большой друг? — Эва приподняла одну бровь. Она прекрасно помнила его исповедь. Лекс ненавидит отца. Достаточно ли сильны его чувства, чтобы выступить против него?

— Можно подумать, у тебя есть план, — оня явно вспоминал сейчас, в каком виде она вылезла из реки.

— Мои планы несколько дискредитированы, — согласилась Эва. Мужчины вообще любят, когда с ними соглашаются. — Дай мне пару часов, и я придумаю новый, с учетом новых вводных.

— Ты нормальная вообще? — сорвался Лекс. — Тебе о ребенке нужно думать, а не о мести!

— Я и думаю о ребенке, Лекс. О всех тех детях, которых могли вырастить в лабораториях Белого крыла из моих биоматериалов. Или ты думаешь, Аника одна такая? Просто она единственная, кого мне удалось спасти.

Мрачный взгляд, плотно сжатые губы... Лексу нечего сказать, хотя и очень хочется. Но он не варился в том котле, который выковал ее. Не видел детей с номерами вместо имен.

— Что ты хочешь сделать с ним, Эва?

Он закрыт, смотрит жестко и прямо. Все же несмотря на сложные и далеко не самые теплые отношения, Лекс привязан к отцу.

— Мне не нужна его смерть, если ты об этом. Я лишь хочу, чтобы он больше никогда не приблизился к лабораториям.

— Хочешь сменить руководство Белого крыла? Но ты же понимаешь, что нет никакой гарантии, что следующий глава не будет еще хуже!

— Забавно, что ты не утверждаешь, будто это невозможно.

Лекс нервным движением взъерошил волосы.

— Если настаиваешь — это невозможно. Отец нашел новый козырь. То, что делает его позицию несокрушимой.

— У Империи хватает инструментов, чтобы сместить любого неугодного чиновника, пусть он полную колоду козырей соберет. Главное — правильно расставить акценты. И император самостоятельно перетасует карты.

— В этом доме есть кофе? — тяжело вздохнул Лекс, и в этот момент Эва поняла — он на ее стороне. Несмотря ни на что, даже когда она рассказала о себе правду, даже зная, что она собирается уничтожить карьеру его отца…

— Кофе паршивый, — честно предупредила Эва, раз уж у них сегодня вечер откровений. Лекс только рукой махнул. После всего услышанного что ему сублимированный кофейный порошок…

На кухню заглянула встревоженная мордочка Аники, и Эва поняла, что ни ее щиты, ни тем более тонкие стены малышку не защитили. Впрочем, успокоенная заверением, что все хорошо, и печеньем, Аника вернулась к Джен и мультикам. А они с Лексом — к сложному разговору.

Когда Эва повернулась к Лексу с двумя исходящими паром и резким кофейным ароматом, он с самым задумчивым видом крутил в пальцах информационный чип.

— Держи, — он подтолкнул к ней чип пальцем по столешнице. — У тебя здесь есть защищенный терминал, чтобы посмотреть информацию?

— Что это?

— То, что моему отцу не следовало хранить дома. Резервные копии отчетов по проектам, которые он курирует. Если эту информацию обнародовать…

— Император ему этого не простит, — закончила Эва фразу и взяла чип, как величайшее сокровище.

33

— Н-да, — сказала Эва глубокой ночью, когда они закончили просматривать информацию, скопированную Лексом на чип.

Леск промолчал, но внутренне согласился.

Свет неоновых вывесок за окном расцвечивал потрескавшиеся полимерые полы цветными пятнами. За стенкой тихонько сопела Аника, убаюканная ровным эмоциональным фоном, свойственным напряженной умственной деятельности. Рядом восполняла потраченную за день энергию Джен. Со стороны это выглядело так, словно она тоже спит.

— Этого хватит, чтобы сделать то, что ты хочешь?

— О да, — протянула Эва, гипнотизируя взглядом файл под названием “12–65”.

Информация, хранящаяся в нем, ошеломляла. И да — ради такого Виктору Чону могли простить что угодно. И это было проблемой.

— Что ты планируешь делать? Если обнародуешь информацию с этого терминала, тебя вычислят в момент. Мои устройства тоже не имеют должной защиты.

— О, об этом не волнуйся, — легкомысленно на первый взгляд отмахнулась Эва. Но этот вопрос действительно был самым незначительным. — Есть у меня… Знакомый. Для него это не составит труда.

Лекс скептически приподнял брови.

— Что же это за знакомый?

— Надежный, если платишь хорошо. А в прошлый раз я ему очень хорошо заплатила.

Эва снова поставила блок на эмоции. Вспоминать то время она не любила. Но вот так жизнь повернулась, что снова приходится прибегать к помощи тех, кого надеялась больше никогда не увидеть.

3 года назад.

Шен-Ло. Нижний уровень

Шен-Ло — официальная лучшая планета для жизни в Империи Пхенг. Безопасность, чистый воздух, инфраструктура, которой может позавидовать даже Эдем… Но у любой монеты две стороны.

“Темной стороной Луны” Шен-Ло был Нижний уровень. Место, куда стекались те, кому не нашлось места на яркой открытке парадной части Шен-Ло. Многие жители среднего и высшего уровней даже не догадывались о его существовании.

В докосмическую эпоху его назвали бы трущобами. В тридцать первом же веке даже отбросы общества обитали в санитарно приемлемой обстановке.

Но Эве все равно было неуютно.

Яркий неоновый свет вывесок делал тьму узких переулков почти непроницаемой. Люди, странные порой, непривычные, немыслимые там, на светлых просторных улицах Шен-Ло, здесь казались органичными, но их было слишком много. Эва старалась быть неприметной, натянула капюшон серой кофты до самого носа, но все