Ульяна. Хозяйка для кузнеца - Таша Ким

-Можно, только место в желудке для салата оставь.

Она налила в миску сливочное ухи, а потом подвинула ему кусок бересты с угольным рисунком.

-Матвей Фомич, а такое сможешь сделать?

Матвей посмотрел на рисунок.

-Это что такое? Какого размера должно быть?

-Это - вилка. Она и должна быть размером как на бересте. Ручку можно деревянной сделать, а вот эти четыре должны быть приплюснутыми, но острыми на концах, что бы накалывать удобно было.

-Я понял, затейница ты моя, попробую на днях.

Ночью, обнимая жену за плечи, он тихо спросил:

-Сколько же у тебя задумок разных, и в еде и в утвари... Откуда ты все это знаешь, как придумываешь?

Ульяна ответила не сразу. Сначала она подумала: "Вот он момент! Признайся, расскажи! Он поймет, он любит меня!" Но потом решила, нет, ещё не время, не сейчас. Все это произошло за доли секунды. И что бы не обманывать Матвея, она притворилась спящей.

Утром они не стали возвращаться к ночному разговору. Позавтракав, Матвей ушел в кузницу.

Тимоша ещё спал в своей кроватке. Ульяна, накормив хозяйство и прибрав в избе, приступила к экспериментальному приготовлению голубцов.

Хорошо перемешав фарш из свинины, тёртой тушёной моркови с луком, грибами и хорошо промытой пшенной крупой, в который она добавила соли и специй, Ульяна стала разбирать на листья пропаренный капустный кочан.

Ловкими движениями она заворачивала начинку в капустные листья и и выкладывала полуфабрикаты на широкую разделочную доску.

Проснулся Тимоша, Ульяна вымыла руки, и пока сын справлял малую нужду в поганое ведёрко, а потом умывался самостоятельно (мужичок!) она поставила на стол теплый омлет, тёртую вареную свёклу, чуть приправленную яблочным уксусом, солью и мёдом, налила в кружку утреннего молока и рядом с ней положила вчера испечённые сочники.

- Тимоша, сынок, или завтракать.

Второй раз малыша звать не пришлось, подтянув штанишки и обернув рубашку он занял место у тарелок.

-А что это такое ты делаешь, мама?

— Смотри! — она взяла деревянную лопатку и осторожно поддела один из аккуратных свёртков, лежащих на доске. — Это я капустные листья отварила. А потом завернула в них фарш из мяса с грибами и пшеном, что мы на ярмарке-то по осени купили! А теперь мы их немного обжарим, сложим в чугунок ... И потом зельем соусом и оставим томиться до обеда. Только вот соус я ещё не придумала - она легко постучала пальцем по щеке.

Тимошка слушал её с открытым ртом. Он смотрел то на маму, раскрасневшуюся от гордости, то на маленькие капустные свёртки.

— И всё это... вместе? — он как-будто не мог поверить.

— Именно! И это будет долго-долго томиться на углях, чтобы все вкусы подружились. А когда папа придет в обед... У нас будет пир!

Она снова потянулась за солёным огурцом и мёдом.

— А пока... пока мне вот этого не очень хочется. Сладкого да солёненького.

Когда Тимоша занялся своими игрушками, Ульяна приступила к созданию соуса.

Во вторую часть тушёной моркови с луком она добавила немного горячей кипячёной воды и перетёртой клюквы для кислинки (как ей сейчас не хватало томатов в собственном соку), щепотку сахара, соль, вишнёвые сухие листья. Перемешала, попробовала каплю соуса на вкус, осталась довольна. Она залила этим соусом голубцы и ловко подхватив чугунок ухватом, задвинула его в пышущее жаром устье печи.

Глава 15

В избе было жарко и даже немного душно. Печь гудела, томя чугунок с голубцами, а Ульяна, засучив рукава, с усердием работала маслобойкой. Свежие, густые сливки не сопротивлялись, постепенно, капля за каплей, превращались в плотные золотистые комки масла. Тимоша ползал на полу по теплой большой овчине с деревянной лошадкой в руках.

Вдруг эту душную тишину с мерным постукиванием маслобойки прервал громкий, звонкий крик:

— Эй, хозяева! Есть кто живой?

Ульяна вздрогнула. Рука с маслобойкой замерла. Голос был женский, молодой, как будто знакомый. Она переглянулась с Тимкой, который тоже насторожился.

— Сиди здесь, — шепнула она сыну и быстро вытерла руки о передник.

Ульяна вышла на крыльцо, прикрывая глаза от яркого весеннего солнца.

У ворот стояла высокая, статная девушка в добротном тулупчике и ярком платке. Она улыбнулась, и Ульяна обомлела. Это лицо... Эти . Большие, чуть удивлённые глаза, русая коса, выбившаяся из-под платка.

— Варя? — выдохнула Ульяна, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Сестра? Здесь? Сейчас?

Варя быстро шла к ней навстречу с такой радостной улыбкой, что у Ульяны защемило сердце.

— Ульянка! Сестрица! — она бросилась к крыльцу, поскальзываясь на влажных деревянных мостках. — Не ждала меня! А я вот она!

Она налетела на Ульяну, обхватила её руками и крепко прижала к себе. Ульяна стояла столбом, не в силах пошевелиться. От Вари пахло дорогой, сеном, морозом и яблоками. Этот запах был из той, прошлой жизни.

— Варя... — наконец смогла произнести она. — Какими судьбами?

Варя отстранилась, держа её за плечи и разглядывая с ног до головы.

— Повезло! Обоз с купцами в деревне отдыхал, я и напросилась! Тётка Аграфена сказала — что ж езжай, проведай сестру! Чай не чужая! Какая ты стала... — Варя прищурилась. — Красивая. Повзрослевшая. И глаза... другие.

Ульяна похолодела. Другие? Догадалась?

— Да что ж мы на пороге-то! — спохватилась Варя. — Устала с дороги! Пустишь?

— Конечно! — Ульяна взяла себя в руки. — Проходи! Сейчас баню затоплю!

Варя вошла в избу и замерла на пороге, принюхиваясь.

— Как у вас пахнет-то... Прямо голова кругом! Что это? Неужто пироги?

Ульяна смутилась ещё больше.

— Да нет... Это... это я голубцы затеяла. Новое блюдо.

Варя скинула тулупчик и платок, оставшись в простом, но нарядном сарафане.

— Голубцы? Это что за диковина? Ты ж раньше только пироги пекла да каши варила!

Ульяна тоже сняла тулуп и Варя увидела ее округлившийся живот.

-Ой! Да ты тяжёлая?! Ребёночка носишь, вот радость - то!

Из-за печи выглянул любопытный Тимошка.

— А это кто? — Варя присела на корточки. — Неужто племянник мой названный? Сынок Матвея?

Тимоша серьезно разглядывал незнакомую тетку.

— Не бойся, маленький! Я тётка твоя, Варвара.

-А я и не боюсь. Ты не страшная. Красивая.

На пороге появился Матвей.

-Что за шум у нас?