Хранитель талисманов - Юлия Викторовна Давыдова

— Долго же я спал, — удивился Никита. — Где все?

— Иван забрал их для важного дела, — наигранно весело отмахнулась Софья. — Придут.

Девушки всё ещё сидели вокруг белого волка с иголками в руках. Только ниток не было видно, будто шили воздухом.

— Мы почти закончили, — улыбнулась одна, просовывая иголку под шерсть.

Велехов осмотрел себя, но ничего не увидел.

— Одежду будет видно, когда станешь человеком, — сказала Софья.

— А как это сделать? — Никита только сейчас об этом подумал. — Как стать снова собой?

Княгиня вздохнула тяжело:

— Первый раз это будет трудно и больно.

Это мало волновало молодого оборотня. Совсем другой вопрос закрался в его сознание и вызвал большую тревогу.

— Белых волков больше нет? — спросил Велехов.

— Нет, — подтвердила Софья.

Никита смотрел в тёмную даль, заглядывающую в открытое окно.

— Откуда же тогда я?

Девушки встали с пола, сматывая остатки нитей в клубок, а Софья сидела в задумчивости.

— Последние хранители покинули нас почти сто лет назад, — наконец сказала она. — Среди тех, кто отправился во внешний мир, был и твой предок. Белые волки слились с людьми, и кровь утратила способность перерождаться, а в твоём случае… особая генетическая структура привела к болезни.

— Софь, что случилось со мной сейчас? — Велехов подошёл, сел напротив княгини и заглянул в её зелёные глаза. — Почему я обратился? Мне помог Таркор?

Никита понял, что яд, о котором говорил Иван, был вовсе не ядом ещё в тот момент, когда сел в машину. Достаточно было вспомнить способ заражения — клыки Таркора в его шее. Но Иван говорил о противоядии и торопился в надежде успеть до обращения, потом они уходили от погони, потом Велехов просто отключился. А сейчас было понятно, что обращение завершено и никакое противоядие это уже не исправит.

— Таркор — оборотень. Он может создавать себе подобных. Так? — Никита чувствовал, как где-то под сердцем рождается холод от собственных слов.

Княгиня внимательно смотрела на него.

— Ты быстро схватываешь, — ответила она. — Не любой оборотень способен обратить человека, тем более взрослого. Как правило, организм борется с этим, как и с любой другой инфекцией. Но Таркор силён в обращении, а твоё тело даже не пыталось сопротивляться. Случайно не могло так сложиться! Наверное, боги специально распорядились устроить такую беду!

— Чем плохо моё обращение? — уточнил Никита. — Я ведь на вашей стороне, вы моя семья.

Софья покачала головой:

— Всякая тварь, рождённая Навией, подчиняется своему повелителю Скараду. Его власть огромна: он подчинил своей воле озёра Мрака, он может ослепить любое существо, лишь взглянув в его глаза. Для тебя не будет никого из нас, если он призовёт твою тёмную кровь. Мы станем тебе врагами, и ты убьёшь нас не задумываясь.

Велехов молчал. Хотелось возразить, но у него просто не было слов.

— То есть я могу остаться сегодня собой, а завтра проснуться монстром и начать убивать без разбора, — наконец произнёс он. — Я правильно тебя понял?

— Чем дольше ты будешь оставаться собой, тем больше шансов победить этот яд, — уверенно сказала Софья. — Берегини владеют многими видами магии и, скорее всего, смогут найти лекарство…

— Скорее всего? Софь… — Никита невесело усмехнулся от безысходности этой ситуации. — Если в вашем мире до сих пор не найдено лекарство от чёрной крови, то вряд ли мне стоит его ждать. Тёмные оборотни ваши враги, и меня запишут в одного из них.

Княгиня молчала, раздумывая.

— Это возможно, — наконец согласилась она, — но ты должен кое-что знать. Талисманом может воспользоваться любое существо, неважно с добрыми целями или нет, но вот переносить его в своём теле могли только белые волки, потому что их кровь использовалась при изготовлении лезвий. Пока талисман с тобой, это значит, что твоя кровь не подверглась изменениям, и никто это не оспорит. Понял?

Велехов взглянул на свою лапу, тяжело вздохнул, но кивнул. Одна хорошая новость всё-таки есть.

— Теперь о главном, — решилась Софья, — обращение из волка в человека проводится не раньше чем через трое суток, но и не позже. Необходимо время, чтобы тело окрепло перед новой трёпкой, но не прошёл момент, когда кровь устоится.

— Что предлагаешь? — спросил Никита.

— Даже боюсь предложить, язык не поворачивается, — княгиня действительно испытывала большую тревогу.

— Чем рискуем? — уточнил Велехов.

— Можешь ослепнуть, оглохнуть, потерять чувствительность кожи или будет паралич всего тела. И впадёшь в кому.

— Я согласен, — кивнул Никита. — Давай попробуем.

Софья думала ещё мгновение и сказала притихшим помощницам:

— Позовите Фаровля, пусть захватит всё для первого обратного превращения.

Целитель, явившись через несколько минут, первым делом дал белому волку выпить нечто похожее по вкусу и цвету на крепкое вино.

— Это обезболивающее, — объяснил он.

Пока Никита пил из бутылки, девушки разложили на полу полотенца, прямо друг на друга в несколько слоёв.

— Это зачем? — спросил Велехов.

На лице Софьи появилось сомнение, но она всё же ответила:

— Для крови.

Никита глянул на толщину настила, внутренне содрогнулся, но, конечно, этого не показал. Княгиня попросила выйти всех, кроме Фаровля, и они остались в комнате втроём. Волк сел на полотенца, а Софья напротив него.

— Слушай мой голос и представляй всё, что услышишь, — сказала княгиня. — Пусть будет пещера, из неё ведут коридоры…

Велехов закрыл глаза и представил эту картину. Она сама появилась в голове, едва Софья произнесла слово «пещера».

— Обрушай, пусть все коридоры завалит, — говорила княгиня.

Удар сотряс каменные стены, и потолок над входами рухнул. Никита остался один в окружении прозрачного света и льда. Из холодных камней пола выбивал источник. Велехов подошёл к нему и заглянул в воду. На прозрачной глади отразился волк. Зверь наклонился к воде и, фыркая, принялся пить. Никита погладил его. Волк взглянул на него и ласково потёрся о руку. Теперь они были в пещере вдвоём.

— Оставь его, — приказала Софья, — пусть отдохнёт.

Велехов встал, а волк улёгся и, прикрыв глаза, задремал.

— Хорошо, — сказала княгиня, — теперь самое сложное. Пошевели пальцами, запомни это движение и выходи ко мне.

По спине Никиты пробежала дрожь,